Карточный домик - Майкл Доббс

– Официально или нет?

– Больше никаких комментариев, – пробормотал Уркхарт и снова начал подниматься по ступенькам.

Но Сторин не думала так легко сдаваться.

– Премьер-министр собирается начать расследование, чтобы отыскать источник утечки информации в собственном Кабинете – вы это имеете в виду? – уточнила она.

– О, Мэтти, я и так сказал слишком много. Однако вы гораздо лучше чувствуете ситуацию, чем большинство ваших недалеких коллег. Мне кажется, что к подобным выводам вас привела логика, а не мои слова. Надеюсь, вы не станете нигде их повторять.

– Правила лобби всегда в силе, мистер Уркхарт, – заверила его журналистка. – Но давайте уточним, правильно ли я вас поняла. Вы не отрицаете, но и не подтверждаете того факта, что премьер-министр организует расследование поведения членов Кабинета?

– Если вы не станете называть мое имя, – да.

– Господи, они же переполошатся, как стая гусей! – выдохнула Мэтти, которая уже видела заголовок передовой статьи.

– Складывается впечатление, что десятое июня было давным-давно.

* * *

Уркхарт снова начал подниматься по лестнице, которая вела на Галерею для публики, где собирались самые разные люди, чтобы сверху понаблюдать за работой Палаты – как правило, с невероятными неудобствами и огромным изумлением. Главный Кнут перехватил взгляд невысокого, безупречно одетого индийского джентльмена, для которого он достал место на галерее, и помахал ему. Тот начал пробираться мимо вытянутых ног других зрителей, сидевших плотно друг к другу на скамьях, потом смущенно протиснулся мимо двух невероятно толстых женщин и вскоре оказался рядом с Уркхартом. Но прежде чем он успел заговорить, Фрэнсис знаком показал, что ему следует соблюдать молчание, и повел его в сторону небольшого коридора за галереей.

– Мистер Уркхарт, сэр, это были чрезвычайно волнительные и поучительные девяносто минут, – заговорил индиец, когда они добрались до этого коридорчика. – Я вам глубоко признателен за столь замечательное место!

Фрэнсис, знающий, что даже такому худому человеку, как Фирдаус Джабвала, было ужасно неудобно сидеть на узкой скамье, улыбнулся.

– Я прекрасно понимаю, что хорошее воспитание мешает вам жаловаться на неудобные скамейки, и жалею, что не сумел найти вам место получше.

Они вежливо болтали, пока Джабвала получал свой «дипломат» из черной кожи у сидевшего за письменным столом дежурного. Сначала индиец категорически отказывался с ним расстаться, но ему пришлось пойти на уступки, когда дежурный объяснил, что с чемоданчиком его не пропустят на галерею.

– Я так рад, что мы, британцы, все еще можем доверять обычным людям свои вещи, – заявил он со всей серьезностью, похлопывая ладонью по «дипломату».

– Молчите, пожалуйста, – попросил Уркхарт, не доверявший ни обычным людям, ни Фирдаусу.

Впрочем, индиец был одним из избирателей и владел несколькими процветающими предприятиями, да еще и сделал взнос в пятьсот фунтов на проведение избирательной кампании, а в ответ просил лишь о личной встрече в Палате общин.

– Я буду выступать не в качестве избирателя, – объяснил он по телефону секретарше Уркхарта. – Речь идет о национальных интересах.

Фрэнсис провел гостя под сводчатым дубовым потолком Вестминстер-Холла, и Джабвала попросил его немного задержаться.

– Я был бы благодарен за возможность немного помолчать в том месте, где приговорили к смерти короля Карла Первого и прощались с Уинстоном Черчиллем.

Тут он заметил снисходительную улыбку, тронувшую губы Уркхарта, и немного смутился.

– Мистер Уркхарт, пожалуйста, не считайте меня претенциозным, – попросил индиец. – Связь моей семьи с британскими государственными учреждениями насчитывает почти двести пятьдесят лет со времен Благородной Ост-Индской компании и лорда Клайва^[18], которому мои предки давали советы и крупные кредиты. До того времени и после члены моей семьи занимают престижные посты в юридических и административных отделах правительства Индии.

Он говорил, опустив глаза, и в голосе его звучала печаль.

– Однако с тех пор, как Индия получила независимость, мистер Уркхарт, наше когда-то великое государство медленно, но верно начало погружаться в пучину Средневековья, – продолжил он с мрачным видом. – Мусульмане воюют с индуистами, рабочие выступают против работодателей, ученики – против учителей. Вы можете со мной не согласиться, но нынешняя династия Ганди оказалась менее одухотворенной и невероятно коррумпированной – мои предки никогда не служили настолько продажному правительству. Я по национальности парс – это этническое меньшинство, которому приходится нелегко при новом радже. Вот почему я перебрался в Великобританию, где мои дед и отец получили образование. Пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что чувствую себя частью этой страны и культуры в большей степени, чем когда речь идет о современной Индии! Каждый день я просыпаюсь с благодарностью за то, что стал британским гражданином и мои дети могут учиться в британских университетах.

Уркхарт наконец нашел возможность вмешаться в этот страстный и искренний монолог.

– И где учатся ваши дети? – поинтересовался он.

– Мой средний сын заканчивает юридический факультет в колледже Иисуса в Кембридже, а старший получает степень магистра в Уортенской школе бизнеса в Филадельфии. И я очень надеюсь, что мой младший сын поступит в Кембридж на медицинский факультет.

Собеседники направлялись в сторону комнат для бесед, находившихся под Большим залом, и их туфли застучали по старым каменным плитам пола, на которых Генрих VIII играл в теннис. Сквозь древние окна на них падали косые лучи солнца. Казалось, что двое идущих по залу мужчин будто перенеслись на несколько веков назад, и индийца переполняло благоговение.

– А чем вы занимаетесь, мистер Джабвала? – спросил Уркхарт.

– Я, сэр, торговец и не получил высшего образования, в отличие от моих сыновей. Мне пришлось отказаться от мечты об университете во время великих волнений борьбы за независимость Индии, и я был вынужден пробивать себе дорогу в жизни не с помощью мозгов, а усердием и упорным трудом. Должен с гордостью признаться, что я добился некоторых успехов.

– А чем именно вы торгуете?

– Мой бизнес имеет несколько направлений, мистер Уркхарт. Собственность. Оптовая торговля. Небольшие местные финансовые компании. Но я не узколобый капиталист. Мне прекрасно известен мой долг перед обществом. Именно об этом я и хотел бы поговорить с вами.

Они вошли в комнату для бесед, и Фрэнсис предложил своему спутнику сесть на один из зеленых стульев. Пальцы Фирдауса с явным удовольствием пробежали по рельефной золоченой решетке, украшавшей прямую спинку этого и всех остальных стульев в комнате.