Училка - Павел Давыденко

Турка ступил к шкету и схватил его за грудки. Тот безмятежно смотрел сквозь физиономию Турки водянистыми глазками.

– Это кто такой? – спросил Турка у Лены.

– Не знаю.

Турка оттолкнул мало́го, тот как в замедленной съемке сделал несколько шагов назад.

– Все расскажу! – пригрозил он уже без особого энтузиазма.

– Слышь, обмылок! Я тебе потом башку разобью, понял?

– Она нормально берет? – осклабился пацаненок. Хлопнула дверь подъезда, эхо прокатилось по этажам.

Турка заревел и бросился на малого, тот рванул прочь, но Турка ударил ему сзади по ноге, и пацан упал в лужу.

Кед со следами засохшей грязи несколько раз с силой ткнулся в бок малому, который, видимо уже по привычке прикрывал ребра локтями. Турка не сдерживал себя, а Лена его оттаскивала, тянула в сторону:

– Хватит! Все, хватит уже!

– Конечно, хватит… Идите уже шпилиться!

– Ах ты урод! – тут уже сама Конова врезала ему кроссовкой.

– Что творится, о-е-ей! – закаркала какая-то старуха. – Мордуют средь бела дня!

– Мы за дело.

– Я милицию сейчас вызову!

– Бежим, – шепнула Лена. Увлекла Турку к подъезду, и они скользнули внутрь.

Вбежали на второй этаж. Турка согнулся, задыхаясь.

– Вот урод! – сказала Лена. – Слушай, у меня тетя дома. Не могу в квартиру пригласить, уж прости. А то начнется потом – «вот, привела». Она знакома с Вадиком.

– Так… – Турка снова ощутил внутри пустоту. Ступеньки под ногами стали мягкими, как из пластилина, ненадежными. – У вас все-таки серьезно?

– Как тебе сказать… Поговорим об этом потом! – Конова быстро чмокнула Турку в щеку. – Вот. Это на дорожку…

Они стояли в пролете между вторым и третьим этажами. Турка как во сне поднял ладони и положил их на плечики Коновой. Из холода его бросило в жар, подмышки вспотели. Губы Лены призывно приоткрылись, а глаза подбадривали.

А вдруг это только кажется?

И вовсе он Ленке не нравится – иначе зачем ей устраивать спектакли? Обшарпанные стены с надписями, зловония, паутина, вместо гардин прикрывающая узкую раму окна, – все это растворилось, перестало существовать для Турки. Он видел только манящие, чуть влажные губы, и теплые карие глаза – с прежней дымкой печали.

Наверху хлопнула дверь. Наваждение спало, рассеялось.

– Ладно, я пойду. Хоть бы тетка нас в окно не видела!

Турка опустил руки. Постарался запомнить форму плеч, как опытный скульптор запечатлевает в памяти мимолетный образ.

– А как же бег?

– Завтра в школу приду. Тогда и скажу точно. Пока! – она упорхнула вверх по лестнице. Турка еще какое-то время стоял, глядя на бетонные ступеньки. Завтра опять школа, верно. На мгновение Турка забыл, где он учится, и вообще – кто он?..

Никогда еще ничего подобного не испытывал.

– Романтика, елки-палки, – пробормотал он, спускаясь по лестнице.

* * *

Конечно, в понедельник Анка выясняла, по каким причинам ученики не явились на субботник. Чуть ли не половина физ-ры на это ушла. Странно, что Анка ни слова не сказала насчет презервативов, история будто заглохла.

Затем класс бегал вокруг школы. Бедняга Алик чуть легкие не выплюнул, а Проханов подвернул ногу.

Осталось десять минут, и пацаны попросили у Анки мяч – в футбол сыграть.

– Играют только те, кто был на субботнике.

В итоге на команды так и не поделились, потому что Тузов и компания пригрозили Березину и другим «футболерам», мол, если будете играть – вам крышка.

Ну и само собой, было обществознание. «Сексознание!» – снова не преминул заметить Проханов.

Синяк у Вовки немного сошел. Часть пятна прямо у уголка глаза сделалась ярко-желтой, с вишневой примесью, как будто он попользовался мамиными мазилками из косметички.

– Ха! Да ты в гомики окончательно заделался! – ржал Рамис, а Крыщ ему поддакивал, тыча пальцем. Вовка ослепительно улыбался и отшучивался – «так и есть», «понятное дело». И только Турка чувствовал исходивший от него холод.

– Ничего, пусть смеются, пока могут, – бормотал Вова. – Ничего…

До этого сидели на МХК, разбирали что-то там про Древний Египет. Галина Марковна орала, что класс ни черта не знает и что почти все сплошь дегенераты.

– Раньше были дети как дети! Что с вами такое стало?! Вол, я тебе говорю, прекрати! Что ты там по парте катаешь? ДЕБИЛ! – мощная грудь Галины Марковны вздымалась и опадала. Кроме «упавшего на ее голову МХК», эта мегера вела еще и музыку в младших классах. Турка вспомнил, как сам подкалывал Вову за его безукоризненную тетрадь, классе в третьем еще. Вован тогда сидел с Кондратьевой и каждый куплет выписывал разными цветами гелевых ручек: зеленым, красным, синим.

– Да я не делаю ничо!

– Скотина, – хлопнула белой пластиковой линейкой по столу Галина Марковна. – Так, повторяем параграф. Сейчас буду спрашивать по списку.

– Всех? – спросил кто-то.

– Тебя первым, Водовозов. Кстати, где твой брат?

– Заболел. Горло и температура.

– Так, а ты кто будешь? – прищурилась Галина Марковна, устраивая шары задницы на стуле. На мясистый нос с крупными порами и бордовыми прожилками она нацепила очки. Тонкая квадратная оправа, шнурок трет родинки на шее. – Леша или Гриша?

– Я Гриша, а заболел – Леша.

– Господи, девятый год у меня учитесь, а я вас, близнецов, так и не научилась различать! Вас хоть мама не путает?

Гришка только пожал плечами, улыбаясь. Понятное дело, он уже успел привыкнуть к тому, что их все путают, и особого внимания на шуточки и вопросы не обращает. Они такие, близнецы, бывает, что-то как выдумают! Экзамены в прошлом году друг за друга сдавали. Леха больше шарит в геометрии и в матеше, а его брат – гуманитарий. И никто тогда подмены не заметил.

– Повторяйте тему! Тузов, ты готов ответить? А ты, Китарь? Вот и сидите молча. В книгу уткнулись, я сказала! Тоже мне еще, изводите девчонку молодую! Я такого никогда не терпела. Да если б вы только попробовали что-нибудь выкинуть на моем уроке, я бы вас как тузик грелку порвала, клочки б по закоулочкам летели! Вы ее на руках носить должны! Молоденькая, только после пединститута…

Вроде бы кто-то сказал «да конечно, летели». Видимо, не рассчитал со звуком, и получилось слишком уж громко. Кто-то пошутил насчет того, что в пединституте учат на педиков, послышались смешки.

Галина Марковна открыла дверь, выглянула в коридор. Вол поднялся и начал дергать тазом и крутить «факи» в мощную квадратную спину. Смешки усилились, Вол с довольной ухмылкой плюхнулся на стул. Угри, шрамы-вмятины от прыщей, оспинки на его лице медленно заливал нездоровый румянец.