Призраки прошлого - Питер Джеймс

Очертание какого-то камня вырисовывалось среди деревьев, но она ничего не могла толком рассмотреть из-за слез, наполнивших ее глаза и стекавших по щекам. У основания камня тропка стала сухой, идти по ней было легче. Продолжая подниматься, Чарли увидела еще один странный отвесный камень, выдолбленный в центре и по форме напоминавший сердце.

Тяжело дыша от напряжения и всхлипывая, Чарли карабкалась к нему. Огромный гранитный валун на краю небольшого обрыва выглядел так, словно мог опрокинуться в любую секунду. А тропинка шла ниже обрыва, а потом, позади него, к самой вершине. С этой стороны камень тоже походил на сердце, хотя и менее отчетливо. Он казался отсюда даже больше, чем снизу. В нем было добрых футов восемь высоты и футов шесть в поперечнике. Чарли хорошо знала это место. Камень сплошь покрывали надписи с нацарапанными на нем именами и инициалами, и они тоже были ей знакомы: «П. любит Э.»; «Крис люб. Лину»; Мэри, я тебя обожаю! Уилфред»; «Дэн плюс Рози»; «Эдвард и Гвенни — вместе навеки»; «Д. любит Б. Дж.».

— Что-нибудь из этого имеет к вам отношение?

Она сглотнула слюну, пристально уставившись на «Д. любит Б. Дж.», и еще сильнее стиснула в руках металлическую коробочку. Подойдя к кустарнику позади камня, она опустилась на колени, ослепленная на некоторое время слезами. Потом разгребла увядшие листья и выкопала в сырой земле ямку глубиной около фута. Чарли положила туда жестянку, забросала ее землей и накрыла листьями.

— Почему вы закопали это?

Поднявшись и утоптав землю ногами, Чарли побрела через кустарник, к крутому берегу, в направлении небольшого водопада. Она уже чувствовала капельки воды на лице, руках и ногах, и, по мере того как подходила ближе, вытянув вперед испачканные руки, эти капли превращались в плотные брызги, пока она не оказалась у самого водопада. Непрерывный поток брызг сначала показался приятным, но потом крошечные иголочки воды обрели тяжесть и стали причинять ей боль.

Чарли попыталась отодвинуться, но натолкнулась на стену и завертелась волчком. На нее из зеркала смотрело собственное лицо.

— Комната, — вымолвила она, но вот странность: ее лицо в зеркале даже не шевельнулось. — Мне здесь не нравится, — сказала Чарли.

— В какой комнате вы находитесь?

— Мне здесь не нравится. Я не желаю тут находиться.

— Где это?

— Мне не нравится эта комната. Я не хочу оставаться здесь. Пожалуйста, очень вас прошу, заберите меня отсюда.

В зеркале позади нее вырисовывалась какая-то фигура.

— Нет!

Внезапно зеркало взорвалось паутинообразными трещинами. Зазубренный осколок упал к ее ногам.

— Заберите меня отсюда! Я хочу уйти! Пожалуйста, заберите меня отсюда! — Чарли изо всех сил колотила себя кулаками. Ужас душил ее, мешая закричать во весь голос. — Надо поскорее уйти прочь! Пожалуйста, заберите меня отсюда! Пожалуйста! Ну пожалуйста!..

— Чарли, просыпайтесь. Все в порядке.

Кто-то с тревогой смотрел на нее.

Ужас все еще захлестывал Чарли. Она отчаянно билась на кушетке.

— Чарли, успокойтесь, все хорошо.

Какое странное лицо. Прямой пробор. Бакенбарды. Глаза, похожие на булавочные головки, за толстыми линзами очков. Внезапно все исчезло, и раздался щелчок. Яркий свет разлился вокруг, а потом над ней вновь склонился тот же самый человек:

— Все хорошо, Чарли. Вы в безопасности.

Она чувствовала себя так, словно оказалась в воде и та стекала по ее лицу, шее, плечам, животу. Чарли вытянула руки и, скинув одеяло, сразу ощутила холод. Она все еще лежала в изнеможении и смотрела вверх, в близорукие глаза гипнотизера.

— Что… — Ей потребовалось сделать усилие, чтобы заговорить. — Что это было?

— Вы заново переживали какое-то неприятное событие из своей прошлой жизни, — мягко пояснил Джиббон. — Это хорошо. Лишь заново переживая отрицательный опыт предыдущих существований, мы можем освободиться от травм, воспоминания о которых сохраняются в телесной оболочке.

В горле Чарли стоял удушающий ком страха.

— Это ужасно, — сказала она. — Просто кошмарно. И не было никакого смысла… как в дурном сне.

— Но вы не спали, Чарли. Вы находились в прошлой жизни. — Он посмотрел на часы. — Боюсь, на этом нам придется пока остановиться. Мы и так уже превысили лимит времени, а у меня назначен следующий сеанс. Я передам вам кассету с записью.

— Я думала… у нас в распоряжении два часа.

— Сейчас уже почти три, — ответил он.

— Как три?! Это невозможно! Значит, прошло около трех часов? Да я же находилась здесь всего несколько минут… ну от силы четверть часа… Не может быть, чтобы…

— Путешествие в предыдущие жизни требует времени. Вы находились здесь довольно долго.

Чарли покачала головой, сбитая с толку, и попыталась пошевелиться, но почувствовала себя совершенно обессиленной.

— Необходимо провести еще один сеанс, — сказал гипнотизер. — Мы не должны оставлять это в таком виде, с открытой раной. Надо выяснить побольше.

Чарли уставилась на него, с трудом приходя в себя.

— Попробуем узнать, кем вы были в прошлой жизни и что именно зарыли на холме, предварительно спрятав в жестянке. А также по какой причине вы так горько плакали. Надо обязательно это выяснить.

— Зачем? — Собственный голос напомнил Чарли испуганный писк, который в ужасе издает какая-нибудь затравленная тварь, застигнутая ночью на открытом пространстве, вдали от своего гнезда, от своего логова, от своей матери…

— Да затем, что предыдущие жизни — часть нашей души, Чарли. Когда мы возвращаемся туда, мы как бы взбаламучиваем прошлое, переступаем барьеры, разрываем узы времени. Я не хочу, чтобы вы начали блуждать в своих воспоминаниях или внезапно испугались, сами не зная, чего именно. Может быть, вы обнаружите, что многие ваши нынешние страхи имеют отношение к какому-либо происшествию, имевшему место в другой жизни. Если мы поймем, что произошло, и выясним причину, то сможем помочь вам.

— А если мы не сумеем этого сделать?

— Нельзя останавливаться на полпути, — категорично заявил Джиббон. — Это по меньшей мере неразумно.

И гипнотизер улыбнулся с некоторым самодовольством, чем окончательно расстроил Чарли. Она по-прежнему дрожала, потому что страх продолжал блуждать в ее жилах.

— Я все-таки не понимаю…

— Приходите снова, — парировал он. — И вы все поймете.