Все страхи мира - Том Клэнси

— Что это за исчезнувшие ядерные боеприпасы? — послышался рассерженный голос командующего стратегической авиацией. — Почему мне ничего не известно об этом?

— Какие боеприпасы — конкретно? — спросил Борштейн секундой позже.

— Это — неподтвержденное сообщение от нашего глубоко законспирированного агента. Подробности нам не известны, — ответил Райан и тут же понял, что нужно продолжить. — Вот суть полученной информации: нам сообщили, что у Нармонова возникли политические разногласия с военными; что армия недовольна курсом, которому он следует; что во время вывода советских войск из Германии какое-то количество ядерного оружия — по-видимому, речь идет о тактическом оружии — исчезло; что КГБ пытается выяснить, что исчезло, — если боеголовки действительно исчезли. Предполагалось, что Нармонов опасается политического шантажа и что этот шантаж может быть как-то связан с ядерным оружием. Но — и я подчеркиваю это, — но нам не удалось подтвердить подлинность этого сообщения, несмотря на многочисленные попытки сделать это, и сейчас мы не можем исключить вероятность того, что наш агент обманывает нас.

— Почему вы не сообщили об этом мне раньше? — спросил Фаулер.

— Господин президент, в данный момент мы готовим оценку ситуации, какой она нам представляется. Ведется работа, сэр, — мы занимались этим на протяжении уик-энда.

— Как бы то ни было, черт побери, причиной взрыва не могла послужить ни одна из наших боеголовок, — резко бросил генерал Фремонт. — И это не террористический акт, в этом можно не сомневаться, — мощность бомбы слишком велика для этого. А теперь вы говорите нам, Райан, что у русских могут оказаться исчезнувшие ядерные боеголовки. Такая информация слишком серьезна, чтобы вызвать просто беспокойство, Райан.

— И этим можно объяснить повышение боевой готовности их ПВО. — Голос Борштейна звучал зловеще.

— Вы что же, оба пытаетесь убедить меня, что взрыв в Денвере был вызван советской ядерной бомбой? — спросил президент.

— В мире не так уж много ядерных держав, — первым отозвался Борштейн. — А мощность взрыва в Денвере слишком велика для дилетантов.

— Одну минуту, — вмешался Джек. — Вы упускаете из виду, что информация, которая имеется в нашем распоряжении, не нашла подтверждения. Между сведениями и догадками — огромная разница, не забывайте этого.

— Насколько велика мощность советского тактического оружия? — спросила Лиз Эллиот.

— Она мало чем отличается от нашего, — послышался ответ командующего стратегической авиацией. — У них есть маленькие боеголовки в одну килотонну для артиллерийских снарядов и более крупные, до пятисот килотонн, оставшиеся от демонтированных баллистических ракет СС-20.

— Иными словами, мощность взрыва в Денвере находится в пределах советского тактического оружия, которое, как нам сообщили, исчезло?

— Совершенно верно, доктор Эллиот, — ответил генерал Фремонт.

* * *

В Кэмп-Дэвиде Элизабет Эллиот, откинувшись на спинку своего кресла, повернулась к президенту. Она говорила тихо, чтобы ее слова не донеслись до микрофона.

— Роберт, ты ведь собирался присутствовать на этом матче, вместе с Брентом и Деннисом.

Как странно, что подобная мысль еще не пришла мне в голову, подумал Фаулер. Он тоже откинулся на спинку кресла.

— Нет, — ответил он, — я не верю, что русские способны на такое.

— Что вы сказали? — донесся голос из динамика.

— Подождите немного, — произнес президент тихим голосом.

— Господин президент, я не понял, что вы сказали.

— Я сказал — подождите минуту! — крикнул президент Фаулер. Он закрыл рукой микрофон селекторной связи. — Элизабет, наш долг взять создавшееся положение под контроль, и мы сделаем это. Давай пока отложим в сторону наши личные отношения.

— Господин президент, я требую, чтобы вы как можно быстрее оказались на борту Летающего командного пункта, — послышался голос командующего стратегической авиацией. — Ситуация может оказаться очень серьезной.

— Если мы хотим овладеть положением, это следует сделать немедленно.

Фаулер повернулся к морскому офицеру, стоявшему позади них.

— Когда должен прибыть вертолет?

— Через двадцать пять минут, сэр, и еще через тридцать он доставит вас на базу ВВС Эндрюз. Там ждет ЛКП.

— Почти час… — Фаулер посмотрел на настенные часы, как обычно поступают люди, которые прекрасно знают, сколько сейчас времени им потребуется для того, чтобы выполнить что-то, и все-таки смотрят на часы.

— Радиосвязь с борта вертолета недостаточно надежна для этой цели. Передайте летчику вертолета, чтобы он захватил вице-президента и доставил его на ЛКП. Генерал Фремонт?

— Слушаю, господин президент.

— У вас есть еще ЛКП?

— Есть, сэр.

— Я принял решение послать основной за вице-президентом, а вы отдайте распоряжение, чтобы запасной прибыл сюда. Вы можете посадить его в Хагерстауне?

— Да, сэр. Он может совершить посадку в аэропорту Фэйрчайлд-Репаблик, где раньше строили аэробусы А-10.

— О'кей, высылайте самолет. Мне понадобится час, чтобы добраться до базы Эндрюз, и я не могу позволить себе потратить этот час напрасно. Я обязан следить за развитием событий, не теряя ни минуты.

— Вы совершаете ошибку, сэр, — ответил Фремонт холодно. Чтобы самолет долетел до центральной части штата Мэриленд, подумал генерал, потребуется два часа.

— Возможно, но я принял такое решение и не собираюсь его менять. В такое время мне нужно быть на своем посту.

Пит Коннор и Элен Д'Агустино обменялись мрачными взглядами. У них не было никаких иллюзий, что произойдет в случае ядерного нападения на Соединенные Штаты. Подвижность являлась лучшей защитой президента — и он только что отказался от нее.

* * *

Команда была отправлена по радио немедленно. Вертолет, вылетевший за президентом, едва успел пересечь кольцевую дорогу вокруг Вашингтона, как получил приказ лететь обратно на юго-восток. Скоро он совершил посадку на территории военно-морской обсерватории США. Вице-президент Роджер Дарлинг вместе со всей семьей быстро поднялся на борт вертолета. Они даже не пристегнулись. Агенты Секретной службы со своими автоматами «Узи» наготове стояли на коленях в салоне вертолета. Дарлингу было известно лишь то, что сообщили ему агенты Секретной службы. Вице-президент напомнил себе, что следует успокоиться и не терять хладнокровия. Он посмотрел на своего младшего сына, которому исполнилось всего четыре года. Вчера, глядя на него, он подумал: хорошо бы снова стать таким юным и вырасти в мире, где уже нет опасности мировой войны. Он вспомнил все страхи своей молодости: Кубинский кризис, Дарлинг тогда только начинал учиться в колледже, службу в 82-й воздушно-десантной дивизии, причем год во Вьетнаме. Военный опыт превратил Дарлинга в высшей степени либерального политика. Ему не раз приходилось рисковать жизнью. Двое его товарищей умерли у него на руках. Только вчера он благодарил Бога, что малышу сынишке не придется пережить что-нибудь подобное.