Безжалостный - Дин Кунц

– Это хорошо. Но ты сказал, «опыт». Что он знает о Вакссе?

– Джону особенно нравится веселая философия этих книг.

Должен сказать пару слов в защиту моей обычно сообразительной жены: в нее дважды разрядили «Тазер», несколькими минутами ранее она увидела, как взрывается ее дом, вот и очень хотела услышать, что я узнал о критике. И в таком состоянии не могла понять, что нет у меня желания говорить об этом при нашем ребенке.

Держа Майло одной рукой, я скорчил гримасу Пенни, другой рукой подергал себя за левое ухо и указал на сына.

Она посмотрела на меня так, словно я продолжал дергаться от разряда «Тазера».

– Дамбо, Десперо, Пистакио, – последним я произнес имя ее Пурпурного кролика.

Водитель, остановившийся следом за нами, нажал на клаксон, чтобы мы наконец-то заметили, что красный свет сменился зеленым.

– Боюсь, я не поняла, – призналась Пенни, проезжая перекресток. – Я думала, он звонил насчет Ваксса.

– Маленький слон, маленькая мышь и маленький кролик, – объяснил Майло с моих колен, – и у всех большие уши.

– Неужели? – удивился я. – Слушай, да. А ты совершенно прав.

– Мамик, папа пытается донести до тебя, что я маленький, но у меня большие уши, а мистер Клитрау рассказал ему что-то такое, чего мне слышать не следует.

– Так что он тебе сказал? – спросила Пенни.

Я раздраженно выдохнул.

– Вероятно, что-то кровавое, странное и пугающее, – предположил Майло. – Или что-то сексуальное. Из того, что я об этом знаю, ничего более странного даже представить себе нельзя.

– Откуда ты что-то знаешь о сексе? – спросила Пенни.

– Сопутствующая информация. Когда читаешь о чем-то другом.

– И много ты получил этой сопутствующей информации?

– Не очень. Меня это не интересует.

– И правильно.

– Скучное занятие.

– Еще более скучное, чем странное, – заверила его Пенни.

– Не так чтобы совсем скучное, – вставил я.

– Наверное, когда-нибудь я решу, что не скучное, – согласился Майло.

– Когда-нибудь, – кивнула Пенни. – Лет через десять.

– Полагаю, что через семь, – поправил мать Майло.

– После того, когда ты решишь проблему путешествий во времени, я позволю тебе ходить на свидания, – поделилась с ним Пенни.

– Я не думаю, что путешествие во времени возможно, – ответил Майло.

– Тогда я могу не волноваться о том, что у меня появится невестка с двумя кольцами в носу, проткнутым языком, семью татуировками, брильянтовыми зубами, чисто выбритой головой и соответствующим мироощущением.

– Никогда не приводи домой девушку с таким мироощущением, – посоветовал я Майло. – Твоя мать просто выбьет из нее всю эту дурь.

– Я не понимаю, почему мы не можем остановиться в отеле, – сменила тему Пенни. – Но если не можем… куда в таком случае нам ехать? Может, к моим родителям?

– Нет. Туда, где Ваксс не станет нас искать.

– Как насчет дома Марти и Селины?

Марти и Селина, наши близкие друзья, жили в какой-то миле от нас. В воскресенье они улетели в Вайоминг, ухаживать за родителями Селины, которые чуть не погибли под лавиной.

С понедельника Пенни бывала в их доме раз в день, убирала с крыльца корреспонденцию и газеты, при необходимости поливала цветы.

– Как-то не лежит душа.

– Марти и Селина возражать бы не стали.

– Я о другом. Марти и Селина – очень уж близкие друзья. Клитрау настаивал на том, что Ваксс должен потерять след.

– Но если Ваксс каким-то образом может выяснить, кто наши близкие друзья, на это ему потребуется время, много времени.

– Возможно, он уже знает, – заметил Майло.

Предположение мальчика являло собой интеллектуальный эквивалент разряда «Тазера».

Что бы ни говорил Клитрау о схожих фразах в рецензиях на «Дарующего счастье» и «Джаз ясного дня», я по-прежнему исходил из предположения, что Джон стал целью для уничтожения из-за письма в редакцию газеты, а для меня роковой стала попытка взглянуть на великого человека в ресторане «Рокси».

Атаки Ваксса на Джона и на меня выглядели бы не спонтанными, а очень даже обоснованными, стратегически и тактически, если бы мы предположили, что он готовил убийство нас и наших семей до публикации рецензий на наши романы. Действительно, вызывало серьезные сомнения, что его появление в нашем доме днем, а потом и ночью, установка взрывных устройств, нападение на нас с «Тазером» в руках являлись ответом-экспромтом на нашу встречу в мужском туалете ресторана, причем проделал он все это за какие-то четырнадцать часов с того момента, как едва не попал под струю Майло.

Я вспомнил слова Клитрау о том, что Ваксс – критик, который не выражает свое мнение, а проводит определенную политику. И для того чтобы выжить, нам следовало понять, что это за политика.

– Как насчет «Бальбоаского провала»? – спросила Пенни, когда мы выехали на Тихоокеанскую береговую автостраду.

Архитектор Марти и риэлтор Селина занимались еще и частным бизнесом. Приобретали тщательно выбранные участки земли. Сносили старые дома, строили новые, продавали их с прибылью.

Обычно они одновременно вели два проекта, случалось, и три. К счастью, они предвидели грядущий обвал рынка недвижимости. К тому моменту, когда стоимость домов начала стремительно падать, на продажу у них оставался только один дом. Поскольку находился дом на полуострове Бальбоа, продавался уже два года, и они более не рассчитывали получить прибыль, дом прозвали «Бальбоаский провал».

Перед отлетом в Вайоминг Марти и Селина оставили Пенни ключи как от своего дома, так и от Бальбоаского провала, на тот маловероятный случай, если кому-то захочется осмотреть дом. Как и все дома, оборудованные по последнему слову техники, этот показывался по предварительной договоренности и только состоятельным клиентам. Поэтому запасной ключ в тайнике на участке не хранился.

– Дельная мысль, – ответил я. – Давай поглядим, что из этого может выйти.