Пророчество - Питер Джеймс

– Только что.

– Сочувствую – ты попала к нему в плен.

– Мы с ним неплохо провели время. – Она замялась, желая расспросить его насчет странного молчания Эдварда, но не знала, как это сделать потактичнее.

– Чаю или чего-нибудь покрепче?

– Пожалуй, чаю. – Ее взгляд упал на сушилку для посуды из нержавеющей стали, и она сглотнула, вспомнив лежавшие здесь несколько часов назад отрезанные пальцы и окровавленное полотенце.

– Простой или «Эрл Грей»?

– «Эрл Грей», пожалуйста. – Она посмотрела ему в глаза. – Тебе что-нибудь говорит имя Джонатан Маунтджой?

– Джонатан Маунтджой? – Он вытащил пакетик чая из жестянки, опустил его в чашку и залил кипятком из тяжелого чайника. – Джонатан Маунтджой, – повторил он, слегка нахмурившись. – По-моему, я слышал это имя.

– Прошлый вечер, – напомнила она.

– А! Это имя того парня – твоего друга, застреленного грабителем?

– Да. – Определить что-либо по его тону было невозможно.

– А что такое?

Она покраснела.

– Я… Мне почему-то показалось, что его имя что-то значит для тебя.

Он покачал головой.

– Так где же вы были сегодня?

– Сначала сходили в часовню.

– Да ну? – Оливер достал из шкафчика коробку. – Хочешь пирожное?

– Нет, спасибо. – Она глянула на спаниеля. – Сколько лет Капитану Кирку?

Оливер на мгновение задумался.

– Чуть больше трех.

– Он хорошо относится к Эдварду?

– Просто замечательно. – Он недоуменно посмотрел на нее. – А в чем дело?

– Мне показалось, он хотел наброситься на него сегодня.

Оливер снова покачал головой.

– В нем есть некоторая агрессивность – в прошлый выходной он напал на каких-то цыган, но он никогда бы не тронул Эдварда. Он…

– Пап, пожалуйста, можно я посмотрю видео?

Эдвард вошел, держа в руке электронную игру «Гейм бой», опустился на колени возле Капитана Кирка, растянувшегося на полу, обнял его за шею и прижался щекой.

– Ты ведь хочешь посмотреть видео, Капитан Кирк?

– Что ты собираешься смотреть? – спросил Оливер.

– «Терминатор-2».

Фрэнни опасливо взглянула на собаку, но та радостно лизала лицо мальчика в порыве любви. От ее агрессии не осталось и следа. Оливер повернулся и потрепал сына по волосам.

– Хорошо. Я собираюсь показать Фрэнни дом. Скажи, что бы ты хотел на ужин?

Когда отец убрал руку, Эдвард с легкой досадой пригладил волосы.

– Рыбные палочки. Капитан Кирк их любит, – сказал он, глядя на собаку с нежностью. – Правда, любишь? – Он потерся носом о нос спаниеля.

Фрэнни внимательно смотрела на Эдварда, пытаясь понять, была ли эта бестактность намеренной или нет.

– Думаю, на сегодня нам уже достаточно палочек.

Эдвард приуныл.

– Но почему?

– Я даже не знаю, есть ли они у нас.

Лицо Эдварда приняло совсем огорченное выражение.

– Я хочу рыбные палочки, пожалуйста, папа.

Он топнул ногой, и Фрэнни почувствовала себя неловко, будто была виновата в том, что мальчик слишком утомился за день и теперь капризничал.

– Ну хорошо, хорошо.

Слезы хлынули у него из глаз. Фрэнни вдруг от всего сердца стало жаль Эдварда. Может быть, смерть матери все еще так действует на него. Может, этим объясняется его поведение. Но как быть с вырезанной заметкой? Она поймала взгляд Оливера, он грустно улыбнулся ей в ответ. Последний луч солнца скользнул по внутреннему дворику и погас, как будто выключили свет. Эдвард крепко прижал к себе Капитана Кирка и начал качать его на руках; слезы текли струйкой по щекам. Оливер вынул пакетик из чашки Фрэнни и вопросительно приподнял бутылку молока. Она кивнула.

Оливер внимательно посмотрел на Эдварда, потом положил руку ему на плечо и слегка сжал его. Мальчик заговорил, не глядя на отца.

– Мне страшно, папа, – произнес он.

– Все в порядке, – ответил отец. – Все в порядке. – Он протянул Фрэнни ее чашку и с усталой улыбкой посмотрел на часы; потом подхватил Эдварда на руки. – Мальчик просто немного устал. Ты очень хочешь смотреть фильм, а не спать?

– Хочу смотреть «Терминатор-2».

Оливер подмигнул Фрэнни и понес мальчика из комнаты. Капитан Кирк вскочил и побежал за ними.

Фрэнни уселась за стол и подула на чай, размышляя о странной реплике Эдварда. Мне страшно. Хотела бы она знать, отчего?

Сперва Оливер повел Фрэнни вниз по лестнице в подвалы, демонстрируя ей старые, давно не используемые кухни с огромными печами и узкими окнами, напоминавшими ей окна в детской. Она покорно шла рядом с ним, чувствуя себя немного неловко, как будто она была туристом, осматривающим достопримечательности; она все еще не понимала, какая роль ей отведена. Потом они отправились наверх, и он показал ей спальню с огромной, отгороженной веревкой кроватью, на которой могло бы поместиться четыре человека и где однажды провел ночь Оливер Кромвель. Но по-настоящему потрясли Фрэнни некоторые предметы обстановки в комнатах. Казалось, они шли по нескончаемой сокровищнице. Первой ее находкой стало этрусское бронзовое зеркало.

На первом этаже Оливер и Фрэнни очутились в длинной, обшитой дубовыми панелями галерее. У окон стояли диванчики, обитые декоративной тканью; вся комната была уставлена изящными диванами и большими столами, на которых лежали открытые альбомы, хранившие историю семьи. Насыщенный желто-розовый отблеск заходящего солнца наполнял комнату неземным светом, и полированный паркет блестел, как гладь озера. На стенах были подвешены массивные вычурные канделябры, выполненные в форме драконов.

– Потрясающе, – восхищенно произнесла Фрэнни, остановившись. Она вдохнула теплый насыщенный запах дерева и прониклась величием абсолютной тишины вокруг.

– По-моему, это ты потрясающая, – сказал Оливер, обняв ее, что явилось для Фрэнни полной неожиданностью.

– Я?

Он нежно прижал ее к себе.

– Да.

Она повернула к нему лицо и улыбнулась:

– О нет. Я самая обычная. – Фрэнни погрузилась в пристальную голубизну его глаз и почувствовала силу рук Оливера.

– Да, ты потрясающая, – повторил он. – И очень красивая. – Он крепче прижал ее к себе.

Кровь стучала в висках Фрэнни, девушку охватило желание. Оливер разжал объятия и подошел к стеклянной витрине, она последовала за ним.

– Спасибо, – произнесла Фрэнни. – Ты тоже очень милый.

Их плечи соприкасались, и между ними вновь царили такая же умиротворенность и легкость, как и накануне вечером, когда они покидали ресторан.