Сломанные девочки - Симона Сент-Джеймс

Впервые за время этого разговора Фиона достала из кармана блокнот и ручку.

– Можете сказать мне их полные имена? Начиная с Уинтроп.

– Это было очень давно, – прозвучал ворчливый голос Кэти от раковины. – Тетя Сайри не обязана их помнить.

– Но я помню, – сказала мисс Лондон, и ее учительский тон был таким ледяным, что Кэти тут же замолчала. – Ее родители, кажется, из Коннектикута. Приятные люди, только дочь у них была испорченной. Дня в школе не проходило, чтобы она не нарушила дисциплину.

– А куда она уехала после выпуска? Домой?

– Не думаю, да и понятия не имею куда. Скорее всего, она нашла себе парня. Меня бы это не удивило. Она выглядела так, что любой сошел бы с ума. Красавица, но при этом не особо правильная. Ту, что была слегка не в себе, звали Роберта Грин. Она играла в хоккейной команде. – Мисс Лондон подтянула к себе фотографию и ткнула в нее пальцем. – Вот она.

Фиона кивнула, стараясь не показывать своего восторга. Роберта Грин – это та самая девочка, которая, по их с Джейми расчетам, стала юристом. Судя по всему, «непорядок с головой» не помешал ей закончить юридическую школу и сдать экзамен на допуск к юридической практике.

– Говорите, у нее диагностировали нервный срыв? – Фиона очень надеялась на существование медицинского заключения.

– Да, она перестала разговаривать. По-моему, у нее в семье кто-то покончил с собой или пытался это сделать, и она это видела.

– Какой ужас.

Мисс Лондон пожала плечами:

– В те времена не было ни социальных служб, ни детских психологов, ни Опры или доктора Фила. Родители не знали, что с ней делать. Они испробовали все, что могли, а потом отправили ее к нам.

– Понятно. – Фиона не хотела, чтобы Сара отвлекалась от своих воспоминаний. – А последняя девочка, та, что не слишком умная. Говорите, ее фамилия Элсмер?

Кэти, стоявшая за ее спиной, наконец перестала делать вид, что занята уборкой, и смотрела на них, скрестив руки на груди. Мисс Лондон ответила:

– В те дни Элсмеры были знатной семьей. Девочка – теперь я вспомнила, ее звали Сесилия – была дочкой Брэда Элсмера, но родилась не с той стороны одеяла, если вы понимаете, о чем я.

– Понятно, – Фиона перехватила короткий взгляд Кэти. Из поколения, привыкшего к эвфемизмам вроде «родиться не с той стороны одеяла», в живых оставались единицы. От этой мысли она почувствовала болезненный укол. – Вы имеете в виду, что мистер Элсмер был ее отцом, но не признал ее?

– Все верно. – Мисс Лондон заговорила тише, как будто кто-то мог подслушать старые сплетни. – Ее мать была экономкой в доме Элсмеров. Он разрешил ей оставить ребенка, но отослал их прочь. Вроде бы мать ее тоже где-то лечилась – я слышала, она помутилась рассудком из-за внебрачного ребенка. У Брэда Элсмера не было детей в официальном браке, но имелось несколько на стороне. В те времена это считалось настоящим скандалом, но мы держали рты на замке. Это было его сугубо личным делом. Не то что сейчас, когда каждый выставляет свою жизнь нараспашку в интернете.

Фиона записала имя Сесилии.

– А какая у нее фамилия? – спросила она. – Я имею в виду официальная?

– Господи, – мисс Лондон снова погладила себя по щеке, но на этот раз сознательно. Она наслаждалась происходящим, и ей хотелось взять от этого момента все. Фиона ожидала ответа с ручкой наготове. – Мы всегда называли ее девчонкой Элсмеров – что не было секретом – Брэд Элсмер сам привез ее в школу. Она все время ходила за Уинтроп. Типичная пара – сильная и красивая девочка с той, что послабее и позауряднее. Ах да, Фрэнк. Вот какая у нее была фамилия. Я же говорила, память у меня все еще отменная.

– Лучше некуда, – улыбнулась ей Фиона.

– Ну все, тетя Сайри, – вмешалась Кэти. – Тебе нужно отдохнуть.

– Большое спасибо за помощь, мисс Лондон, – сказала Фиона.

– Пожалуйста. А какое отношение Соня Галлипо имеет к восстановлению школы?

– Я хочу посвятить часть статьи событиям из прошлого Айдлуайлда, и одно из них – это исчезновение Сони. Если бы я смогла связаться с ее друзьями, вероятно, кто-нибудь из них рассказал бы мне о ней.

– Вам придется нелегко, – сказала мисс Лондон. – Большинство девочек не объявлялись после выпуска. Никто не знал, куда они уезжают, и, честно сказать, никого это особо не интересовало.

После таких жестоких слов в комнате на некоторое время воцарилась тишина. Затем Кэти прошла к кухонной двери.

– Не вставай, тетя Сайри. Фиона, я вас провожу.

Фиона прошла за ней через душную прихожую, надела ботинки у двери, выудила из кармана визитку и вложила ее в руку Кэти.

– Спасибо, что позволили мне поговорить с ней. Если она еще что-то вспомнит, или если вы решите, что я могу приехать и пообщаться с ней еще раз, пожалуйста, позвоните мне.

Кэти посмотрела на нее с недоверием, но взяла визитку.

– Тетя Сайри больше никому не нужна, – сказала она. – Впрочем, так было и раньше. Она хорошая женщина, и если вы опубликуете хотя бы одно слово против нее, я вас найду и засужу.

Фиона не надеялась на более теплое прощание. Сидя за рулем и отъезжая от дома, она задумалась, почему племяннице Сары Лондон так хотелось убедить ее, что ее тетя была и остается хорошей женщиной.

* * *

Мобильный телефон Фионы поймал сеть, только когда она удалилась от Ист-Миллз на пять миль, и теперь пищал и вибрировал на пассажирском сиденье. Она ехала по проселочной дороге, ведущей к двухполосному шоссе, которое в конце концов должно было превратиться в Севен-Пойнтс-Роуд. Машина подпрыгивала на выбоинах, и Фиона остановилась на обочине в тени деревьев и взяла трубку. В таких местах, как эти, нужно пользоваться возможностью, пока сеть снова не исчезла.

На дисплее высветилось сообщение от Джейми: «Перезвони». Она не хотела звонить ему в офис, поэтому набрала номер его личного мобильного, и он ответил почти сразу же.

– Ты где? – спросил он.

– Еду назад из Ист-Миллз. Я поговорила с учительницей.

– И?

– У меня есть несколько имен – это подруги Сони. Я начну собирать по ним информацию. Что у тебя?

В его голосе звучало разочарование. Фоном слышался низкий рокот голосов, и Фиона поняла, что он сейчас в участке.

– Ты не поверишь, но у меня ничего.

– Вообще ничего?

– Мне ответила французская полиция. Они нашли свидетельство о рождении на имя Сони Галли-по, выданное в 1935 году. Это все.

Сердце Фионы оборвалось. Она подумала о мертвой девочке, свернувшейся калачиком в колодце и уткнувшейся лбом в колени.

– Никаких родственников?

– Нет. Имеется свидетельство о смерти ее отца в концлагере Дахау в 1943 году. О матери, братьях или сестрах данных нет.