Матери - Жереми Фель

Она резко оторвалась от своих мыслей, когда заметила, что за ней наблюдает Томми.

Глаза мерцали, точно огоньки в лесу. Человечьи глаза, очень похожие на волчьи.

– Чем ты занимаешься сейчас, летом? – спросила она, отпив воды.

– Работаю в бакалейной лавке, потому что год назад бросил школу. Скукотища!

– Судя по твоей внешности, ты серьезно занимаешься спортом.

– Угу, качаю мышцы два-три раза в неделю, и потом, потаскаешь коробки весь день – волей-неволей будешь в форме.

Он откровенно, без утайки посмотрел на ее грудь. Он разглядывал ее, словно стриптизершу, покачивающуюся на сцене. А она молила Бога, чтобы Норма поскорее вернулась.

Томми вдруг резко вскочил и запустил руку ей в волосы. Хейли отпрянула и тут заметила у него на коже черного паучка.

– Их здесь полным-полно, – усмехнулся он. – Особенно этим летом.

Он раздавил паука двумя пальцами, вытер руку об траву и снова сел на стул.

– Спасибо, Томми, – проговорила Хейли, вся дрожа. – С детства ненавижу пауков – испытываю к ним чуть ли не патологическое отвращение.

– Грэм сказал, мама встретила тебя, когда ты застряла на дороге, которая ведет к старой церкви, – сказал он, положив ноги на стол. – Я тоже частенько возвращаюсь той дорогой и, как знать, может, чем и подсобил бы тебе.

Только я ни за что не села бы к тебе в машину, подумала Хейли.

– Заночуешь у нас?

– Нет, вряд ли, мне уже пора собираться в дорогу.

Зачем он ее об этом спросил?

К ним присоединилась Норма – она подала Томми знак убрать ноги со стола. Он прихватил с собой несколько приборов и, что-то бурча себе под нос, скрылся в кухне.

– Спасибо за обед, он явно пошел мне на пользу, – сказала Хейли, потирая шею. Она была довольна, что наконец-то осталась наедине с Нормой.

– Да брось, ерунда! Я уже забыла, когда мы последний раз садились все вместе за стол, потому что Грэма вечно где-то носит. Впрочем, у него такой возраст.

– Да уж, и мой отец про меня говорит то же самое.

– У тебя есть братья или сестры?

– Я единственная дочь.

– Одной-то, наверное, скучно?

– Честно говоря, я об этом никогда не думала. Может, и скучновато, да, и мне бы, конечно, хотелось иметь братишку.

Но мать рано умерла. А отец знал, что я не потерплю ребенка от другой женщины.

Они вместе убрали со стола, и Норма заварила им на кухне кофе в старом итальянском кофейнике, очень похожем на тот, которым каждое утро пользовался отец Хейли.

– Ладно, думаю, не стоит вас больше утомлять, – сказала Хейли, не выпуская чашку из рук, – а то я тут совсем разленюсь.

– Ну да, конечно. А я люблю ездить по ночам – успокаивает. Хотя, с другой стороны, такого случая у меня уже давненько не было.

Хейли допила кофе, Норма проводила ее до машины и помогла уложить в багажник чемоданы и сумку с клюшками.

– Знаешь, как выехать на федеральную автостраду? Поворачиваешь отсюда налево, проезжаешь пару километров и потом возле водокачки поворачиваешь направо. А дальше сориентируешься по указателям. Хочешь, могу нарисовать, как проехать.

– Нет, спасибо, разберусь.

– Что ж, отлично, тогда желаю тебе счастливого пути… Рада знакомству и надеюсь, на турнире ты не подкачаешь…

– Я тоже надеюсь. Во всяком случае, буду стараться изо всех сил.

– Погоди, я тут записала тебе номер моего телефона, – сказала Норма, протягивая Хейли карточку. – Непременно позвони, расскажешь, как у тебя дела.

Они тепло обнялись. Хейли открыла дверцу машины и уселась за руль.

Пристегнулась ремнем безопасности, последний раз попрощалась с Нормой, помахав ей рукой, и повернула ключ зажигания.

Но двигатель не завелся.

Удивившись, Хейли попробовала запустить его снова – безрезультатно. Потом еще раз и еще… но двигатель упорно не хотел заводиться.

В ярости она хватила кулаками по рулю.

– Что-то не так? – спросила Норма, наклонившись к ней с другой стороны окна.

– Да вот движок что-то не заводится! Ума не приложу почему, ведь мастер сказал, с машиной полный порядок!

Хейли снова и снова пыталась запустить двигатель, потом, выбившись из сил, хлопнула дверцей и, ругаясь, принялась расхаживать по дорожке туда-сюда.

Ну и дурочка! Прежде чем расплачиваться, надо было самой проверить, все ли в порядке с машиной. Вот что бывает, когда слишком доверяешь людям.

– Даже не знаю, что тебе сказать. – Норма смутилась. – На него это совсем не похоже, обычно он довольно-таки добросовестный.

– Хотелось бы вам верить, но результат налицо, – сухо заметила Хейли.

И тут же об этом пожалела: ведь Норма была тут совершенно ни при чем.

– К сожалению, сейчас, думаю, поздно кому-то звонить. У нас на третьем этаже есть гостевая комната, и, раз уж тебя не будут разыскивать, ты можешь там переночевать. Я завтра же утром позвоню Роберту и попрошу его снова заехать. А хочешь, отвезу тебя в город, в гостиницу…

Хейли повернулась к ней с неодолимым желанием разреветься. Определенно, у нее с самого начала все пошло кувырком. Невезение преследовало ее, точно тень. Уж скорее бы этот день закончился!

Она затерялась бог весть где, оказавшись далеко-далеко от своего привычного мирка.

– Ну же, идем, я покажу тебе комнату, – сказала Норма, знаком приглашая Хейли следовать за ней.

По дороге к дому ни одна из них не подняла голову и не увидела его, с самой обворожительной своей улыбкой наблюдавшего за ними из окна третьего этажа в предвкушении того, что обещала ему грядущая ночь.

Комната была хоть и маленькая, зато уютная: на стенах бледно-голубые обои, мебель светлого дерева, как и кровать. Хейли присела на матрас – он оказался жестковат, на ее вкус, но на одну ночь сойдет и такой.

– Справа по коридору ванная, – объяснила Норма, потрогав на батарею. – Захочешь принять душ, чистые полотенца в шкафу.

– Спасибо, признаться, сейчас душ мне будет очень даже кстати.

– После смерти мужа я несколько недель спала в этой комнате, – сказала Норма, задергивая шторы. – Все никак не могла зайти в спальню, которую мы с ним делили столько лет, это было выше моих сил.

– Ваш муж болел?

Норма задумчиво провела рукой по затылку.

– Нет, его убили, почти десять лет назад. Говорили – несчастный случай на охоте, все произошло в лесу, в нескольких десятков километров отсюда. Виновного так и не нашли.

– Очень вам сочувствую! – сказала Хейли, потупив взор.