Все, что остается - Патрисия Корнуэлл

Только на следующий день я окончательно убедилась в том, что Дебора Харви пыталась отразить нападение насильника, вооруженного не только огнестрельным оружием.

Установилась более теплая погода, прекратился дождь, и полиция весь день занималась просеиванием почвы. Примерно около четырех часов дня Морель доставил в мой офис несколько небольших костей, добытых на месте обнаруженных ранее трупов. Пять костей принадлежали Деборе. На дорсальной поверхности левой, приближенной к центру, фаланги, или, проще, поверх левой ладони на самых длинных костях указательного пальца я обнаружила небольшой, величиной с полдюйма, порез. Когда ты обнаруживаешь повреждения кости или ткани, то прежде всего в твоей голове возникает вопрос: когда появилась рана — после или перед смертью? Не зная о том, что такие побочные явления могут возникать и после смерти, можно наделать серьезных ошибок.

У сгоревших в огне людей происходит длительное кровоизлияние и деформация костей. Поэтому почти всегда напрашивается вывод: сначала жертву изувечили, а затем подожгли дом, чтобы скрыть следы преступления. На самом же деле ушибы и ранения образуются в результате чрезмерной жары уже после наступления смерти. Выброшенные на пляж морской волной или выловленные со дна рек и озер тела утопленников часто выглядят так, как будто бы сумасшедший убийца изуродовал лицо, половые органы, руки и ноги жертвы. В действительности же виновником всех этих безобразных ран являются рыбы, крабы, черепахи и другие обитатели водной стихии. Остатки скелета и конечности обгладывают, жуют, разрывают на части крысы, канюки, собаки и еноты. Четвероногие хищники, птицы и рыбы наносят непоправимый ущерб телу, слава Богу, уже мертвой жертвы. Затем природа начинает новый цикл своего развития. Из пепла в пепел. Из праха в прах.

Порез на близлежащей фаланге пальцев Деборы Харви был очень аккуратный, узкий и длинный, который нельзя было сделать зубами или когтями. Этот порез оставлял много пищи для размышлений и подозрений; не исключалась также и возможность того, что я сама рассекла кость, неосторожно задев ее скальпелем во время работы в морге. В среду вечером полиция опубликовала результаты проведенного опознания, сообщив: найдены трупы Деборы Харви и Фреда Чини. В течение двух следующих суток было так много телефонных звонков, что служащие клиники просто не успевали выполнять свою работу. Теперь вся их работа свелась к ответам на многочисленные телефонные звонки. В то время как я находилась в морге, моя секретарша Роза отвечала всем, включая Бентона Уэсли и Пэт Харви, что вопрос еще находится в стадии завершения.

Я закончила работу только в воскресенье вечером. Кости Деборы и Фреда были очищены от плоти, сальности и сфотографированы во всевозможных ракурсах. Опись наличествующих костей тоже была завершена. Укладывая их в картонную коробку, я услышала звонок. Спешивший через холл дежурный открыл дверь анатомички. В дверях стоял Марино.

— Ты что, здесь ночуешь? — спросил он. Взглянув на него, я с удивлением заметила, что его пальто и волосы были совершенно мокрыми.

— На улице снег. — Сняв перчатки, он поставил свою портативную рацию на край стола, где производилось вскрытие.

— Вот и все, что мне требовалось, — произнесла я, вздохнув.

— Я мчался сюда, как ищейка. Проезжая мимо и увидев твою машину на стоянке, я понял, что ты собираешься здесь работать до рассвета.

Отрезая длинную ленту, чтобы запечатать ею коробку, я сказала:

— Мне казалось, что ты работаешь в дневную смену в эти выходные.

— Да, и я был уверен, что ты пригласишь меня к себе.

Помолчав с минуту, я посмотрела на него удивленным взглядом, но, вспомнив о приглашении и посмотрев на часы, стрелки которых показывали полвосьмого, пробормотала:

— О нет, Марино. Извини.

— Ну ладно, не извиняйся. Все равно мне надо было решить с тобой два вопроса.

Мне всегда было ясно, когда, Марино лгал. В этот момент он старался не смотреть мне в глаза и лицо его покрывалось румянцем. То, что он заметил, проезжая мимо, мою машину на стоянке, не было случайностью.

Он просто искал меня повсюду и, конечно, не затем, чтобы вместе пообедать; в его голове, по-видимому, крепко засела какая-то мысль.

Облокотившись на стол, я приготовилась внимательно выслушать его.

— Если хочешь знать, Пэт Харви в конце недели ездила в Вашингтон для того, чтобы встретиться с Директором, — сказал он.

— Это Бентон тебе сказал?

— Да, Бентон. Он тщетно старался связаться с тобой по телефону, а «царица наркотиков» пожаловалась, что ты не отвечаешь на ее телефонные звонки.

— Я вообще никому не отвечала на телефонные звонки, — уныло ответила я. — Я была слишком перегружена работой и, кроме того, не собираюсь давать объяснения по этому поводу.

Глядя на стоящую на столе коробку, Марино сказал:

— Тебе же известно, что Дебору застрелили, было совершено убийство. Чего же ты ждешь?

— Я не знаю, как убит Фред Чини, или есть ли хотя бы малейшая вероятность смерти на почве наркотиков. Сейчас я дожидаюсь результатов анализов на содержание в крови токсинов. Я не намерена обнародовать какиелибо детали до тех пор, пока в моих руках не будут находиться эти отчеты и пока я не поговорю с Весси.

— С тем парнем из Смитсоньена?

— Да, я утром встречаюсь с ним.

— Удачной тебе поездки.

— Ты не объяснил, зачем Пэт Харви приезжала к Директору.

— Ей устроили обструкцию в парламенте, она обвиняет в этом ФБР и твой офис. По-моему, миссис Харви сильно увязла в дерьме. Требует, чтобы ей показали доклад о результатах вскрытия, полицейские отчеты и другие документы. Она грозит судом и обещает всех поднять на ноги, если ее требования не будут выполнены немедленно.

— Ну это уж слишком!

— Бинго[2]. Но если хочешь знать мое мнение, доктор, тебе все-таки следует позвонить Бентону поздно вечером.

— Почему?

— Я просто не хочу, чтобы ты сгорела, объятая пламенем.

— Что ты такое говоришь, Марино? — спросила я, развязывая свой хирургический халат.

— Чем больше ты будешь избегать ответов именно сейчас, тем больше будешь подливать масла в огонь. Со слов Бентона я понял, что миссис Харви убеждена, что все мы являемся участниками какого-то заговора и находимся под чьим-то прикрытием.

Поскольку я не отвечала, он спросил:

— Ты меня слышишь?

— Да. Я слышала все до единого сказанные тобою слова. Он приподнял коробку.

— Невероятно то, что внутри этой коробки находятся два человека, — удивился он.

Это действительно было невероятно. Коробка по размерам не намного превосходила габариты микроволновой печки и весила десять-двенадцать фунтов. После того как Марино уложил ее в багажник моего автомобиля, я тихонько прошептала: