Озеро смерти - Мэг Гардинер

Раскрыв для ответа рот, он замялся, разглядев в машине Люка. Ребенок явно лишал его всех шансов. Отъехав, я чувствовала себя победительницей.

Последние пятьдесят миль нашего вояжа лежали через дикие ландшафты, знакомые по рекламе «Мальборо». Когда я нажала на газ, выезжая на пологий подъем из каньона Ред-Рок, осеннее солнце клонилось к горизонту. Впереди показалась череда гор: вершины Сьерры, главного калифорнийского хребта. Финишная прямая. Я гнала «эксплорер» на скорости семьдесят пять миль в час.

Люк прилип к окну, разглядывая окрестности.

— А где Чайна-Лейк?

— Там. — Я показала направо.

Вдали виднелся растянувшийся по огромному дну высохшего озера город. Его одинокий и неуловимо тонкий облик походил на все выстроенные в пустыне города, напоминая скорее гравий, рассыпанный по грандиозному и суровому пейзажу. Военные построили город во времена Второй мировой войны. Здесь они устроили место для испытания ракет воздушного базирования. Полигон воздушного флота США тянулся от города к северу, до самых гор Панаминт, занимая площадь в 1700 квадратных миль территории и воздушное пространство над ней.

Само собой, что в зоне пусков запрещались любые полеты авиации. Еще дальше лежала знаменитая Долина смерти, к западу от которой, в штате Невада, находились другие, еще более закрытые, городки: Фаллон, Неллис и Грум-Лейк, более известный как «Зона-51». Здесь я оказалась на самом близком расстоянии от места своего рождения — города, лежавшего как раз за тонким, как бритва, проволочным заграждением военной базы, на которой изобрели ракету «Сайдуиндер».

— Папа обещал, что, если мы приедем рано, он возьмет меня на аэродром, — сказал Люк.

— Может, тебе еще повезет, тигренок, — ответила я. — Через двадцать минут въедем в город.

Шоссе было почти пустым. Впереди меня на юг мчалась лишь одна машина. В зеркало заднего вида я заметила другую — черного цвета, ехавшую позади нас на большом расстоянии. Возможно, джип летчиков.

Автомобиль, направлявшийся на юг, был большим американским седаном, и мысль об этом быстро заставила меня снять ногу с педали газа. Потому что большие американские седаны часто оборачиваются машинами американской полиции. Когда «керн-кантри-шериф-крузер» начал тормозить, мой «эксплорер» уже сбросил скорость до разрешенных шестидесяти пяти миль в час. Мельком взглянув на спидометр, я посмотрела в боковое зеркало.

Что может быть хуже, чем «полицейский» разворот прямо перед капотом твоей машины?

Он включил мигалку.

— Вот засранец… — пробормотала я, и Люк сразу встрепенулся, вытянув шею. Пришлось добавить через плечо: — Ты этого не слышал.

Я глубоко вздохнула. Ясно, что попалась, и пора выдумывать какое-то оправдание. Вывернувшись, как червяк, Люк наблюдал, как полицейский подошел к нашей машине со стороны пассажира. Он с удивлением спросил:

— Теперь тебя оштрафуют?

— Боюсь, что так.

Я опустила правое стекло.

— Добрый день, офицер.

Полицейский оказался помощником шерифа. На вид бывалый служака, грузноватый, со сплющенным боксерским носом.

— Мадам, водительское и регистрацию, пожалуйста.

— Извините меня, офицер. Наверное, я слишком спешила отвезти этого мальчика к отцу.

Не слишком вразумительное объяснение, но я еще надеялась, что сработает.

— В водительском удостоверении значится Санта-Барбара. Вы едете в другом направлении.

— Это Люк, мой племянник, и я везу его домой в Чайна-Лейк.

Мимо промчался шедший сзади автомобиль — конечно же, черный джип летчиков. Пилоты радостно кричали, давили на клаксон и смеялись. Я окончательно упала духом.

— Ждите здесь, — приказал полицейский. Вернувшись к своей машине, он поговорил по рации и вернулся обратно, на сей раз подойдя к водительской двери. — Пожалуйста, выйдите из машины.

Это неправильно. Он должен был просто выписать штраф и не более того. Открыв дверь, я вышла.

— Пожалуйста, положите руки на крышу автомобиля.

В душе нарастали мрачные предчувствия. Он что, вздумал надо мной подшутить? Повернувшись к машине, я оперлась ладонями о кузов, чувствуя, как руки полицейского обшаривают меня сверху вниз. Обнаружив в карманах лишь ключи от дома и мобильник, полицейский оставил их мне. Люк сжался на заднем сиденье, неподвижный, как манекен. Мою руку завернули за спину, и я ощутила на запястье теплый металл. Заковав в наручники обе руки, помощник шерифа повел меня к своей машине.

От шока я едва промямлила:

— Это арест?

— Сядьте в машину.

Пригибая голову, он втолкнул меня на заднее сиденье, отгороженное от передних металлической сеткой. Заперев дверь, полицейский вернулся назад к «эксплореру», открыл пассажирскую дверь и согнулся, что-то говоря Люку. Поговорив минуту, он возвратился к своему автомобилю. Когда он сел на водительское место, машина тяжело покачнулась.

— Что происходит? За что вы меня задерживаете?

Взяв рацию, он вызвал диспетчера.

— Проверил, Люк Делани находится рядом со мной. Доставить ребенка в отделение полиции Чайна-Лейк?

Голос еле пробился через помехи:

— Ответ отрицательный. Полиция Чайна-Лейк выехала в вашем направлении вместе с миссис Делани. Ожидаемое время прибытия — двадцать минут.

Господи Боже… Я приникла к перегородке кабины.

— Послушайте, мать Люка лишена законных прав на сына. Повторяю, у нее нет никаких прав.

Помощник шерифа принялся что-то записывать в своем блокноте.

— Мальчик сказал, что не виделся с мамой с января. По словам ребенка, однажды вечером отец привез его в ваш дом и там оставил.

Сказал, как отрезал. Совершенно понятное обвинение: полиция думает, Брайан сам похитил Люка, спрятав его с моей помощью. Люк сказал полицейскому чистую правду, но правда эта в устах шестилетнего ребенка лишь подтвердила подозрения.

— Нет. Его мать лжет. Невозможно отдать ей Люка.

— На сей раз вам от нее не отделаться.

Выйдя из машины, полицейский двинулся в сторону.

— У меня есть подтверждение опекунства. Бумаги в машине, на заднем сиденье лежит зеленый рюкзак. — Он замедлил шаги. — В большом конверте, из плотной бумаги! Проверьте!

Полицейский раздумывал, глядя то на меня, то на «эксплорер», то на Люка.

— Пожалуйста, — взмолилась я.

Наконец, открыв заднюю дверь, он потянулся к рюкзаку. Да! Мое сердце стучало, как кувалда. Поставив рюкзак на капот, патрульный расстегнул молнию. Да!

Из рюкзака он вытащил трансформер Люка.

Кровь отхлынула от моего лица. Полицейский перевернул рюкзак дном вверх и легко потряс, вывалив на капот фотокамеру, губную помаду и жвачку. Конверта не было. Он с презрением взглянул на меня, как будто хотел сказать: «С тобой все ясно, дура». С ужасом я вспомнила, как у дома Джесси Люк копался в салоне. Наверняка мальчишка вытащил конверт специально, чтобы освободить место для трансформера.