Каменная пациентка - Эрин Келли

– Будешь где? – Я не могу разобрать фоновый шум на стороне Джесса за гулом собственного двигателя. Гомон толпы и помехи, шипение. Далекий ритмичный лязг.

– Где живет Хонор. – Он называет ее улицу, затем дом. Я проскакиваю мимо знака «Уступи дорогу», не сбавляя скорости, не замечая белого фургона, и эффект Доплера от его отчаянного сигнала стреляет мне в ухо запоздалым предупреждением. – Я выследил ее.

О чем он говорит? Джесс был на смене, когда Хонор вчера вернулась поездом в Лондон, и никак не мог проследить за ней до дома. Мое сердце бешено колотится, и я осматриваю обочины в поисках места, где можно встать.

– Она вываливает все это в Интернете, не так ли? «Вот моя утренняя пробежка, вот моя автобусная остановка, вот мой колледж, бла-бла-бла, я живу под стеклом».

Я наконец останавливаюсь, заехав двумя колесами на траву. Теперь я слышу его четко.

– Джесс, ну что ты делаешь? – Мой голос звучит покровительственно-по-родительски, словно я разговариваю с малым ребенком, но альтернатива этому – только вопль ужаса. – Оставайся там, где ты есть, я подъеду и заберу тебя, и мы все обсудим.

Начало его ответа теряется в визге, в котором я распознаю торможение поезда. Я успеваю расслышать лишь конец фразы:

– … Я давал тебе все шансы. Дела говорят яснее, чем слова.

Шипение открытой жестянки, бульканье. Искаженный голос, объявляющий что-то на заднем плане, подсказывает мне, что его поезд сейчас на станции. Вагон слишком переполнен, судя по шуму толпы, чтобы быть на одной из второстепенных веток. Если Джесс в Ипсвиче, может, мне удастся его догнать.

– Я достану деньги. Сойди с поезда, Джесс! – Мы оба знаем, что я не могу. Это воскресный день. В банкоматах лимит на снятие наличных, даже если бы у меня имелись деньги на счету. – Какие-то деньги я достану в любом случае.

– Дело вовсе не в деньгах. Это расплата. Ты встала на сторону Гринлоу. Единственный человек в мире, которому я… Ты не могла сделать ничего хуже.

– Сейчас же возвращайся домой! – Отчаяние делает меня изобретательной. – Сойди на следующей станции, и я подхвачу тебя в Диссе или в Даршеме, где ты там будешь. Подброшу до Ипсвича, если желаешь. Или вернемся в мою квартиру. В мою постель. Ты ведь этого хочешь? Ты можешь вернуться, ты можешь делать со мной все что пожелаешь, только, пожалуйста, не говори Хонор. Не делай ее разменной пешкой в этой игре!

Судя по его тяжелому дыханию, Джесс размышляет об этом, но не отвечает. Вместо ответа я слышу звон, и женский голос объявляет, что эта станция – Страдфорд Интернешнл. Я разворачиваю в голове карту метро, которая вшита во всех лондонцев. Красная линия и синяя, артерия и вена, от центра до Виктории. Пятнадцать минут – доехать от Стратфорда, дальше трехминутная пересадка на Оксфорд-Серкус, а оттуда – Грин-Парк, Виктория, Пимлико, Воксхолл. Если поезд не опоздает, Джесс будет там через полчаса. Я кричу в телефон:

– Джесс! Джесс, поговори со мной! Не делай этого, пожалуйста, возвращайся!

На другом конце чмокающие звуки и свист, когда его поезд трогается, а затем только гул в моем телефоне.

Я сижу в машине на обочине в двухстах милях от Южного Лондона, возле лысеющей зеленой изгороди, и пытаюсь дозвониться Хонор, набираю ей сообщения, скользя пальцами по клавиатуре. Ее телефон выключен. Конечно, выключен. Долбаное правило четырех часов вечера и долбаный Сэм, поощряющий все это, думаю я в бешенстве и гадаю – как, черт побери, мне добраться до нее раньше Джесса.

Я оставляю голосовое сообщение. «Хонор, это мама. Если ты получишь это, ты сможешь покинуть квартиру? Я не могу сейчас объяснить и не хочу тебя пугать, но просто – сходи выпить кофе или еще чего-нибудь. Я встречусь с тобой и все объясню. Напиши мне, когда ты будешь в безопасности».

Я оставляю сообщение и Джессу. «Не делай этого. Ты лучше, чем хочешь казаться. Пожалуйста, позвони мне. Пожалуйста. Ты можешь получить все, что захочешь».

Мой голос срывается на последнем слове.

Проходит три минуты; я представляю себе путь Джесса – через станцию Майл-Энд, потом Бетнал-Грин. Я не знаю никого в Лондоне, кто мог бы добраться до Хонор прежде него. Меня осеняет: я могу прошерстить ее соцсети, написать парочке друзей по колледжу, чтобы они примчались к ней и забрали. Начну с «Фейсбука»!

Ее там нет.

Та же история в «Инстаграме» и в «Твиттере». Хонор наконец-то хорошо научилась выполнять свои обещания. Сказала, что деактивирует аккаунты, – и сделала.

Я опускаю голову на руль, а затем дергаюсь, когда раздается звуковой сигнал. Я сама во всем виновата.

Я тупо прокручиваю вверх и вниз список контактов в своем телефоне, пытаясь найти кого-то, кто мог бы мне помочь, и останавливаюсь на Софии С. Они познакомились в «Лиственнице»; мы обменялись номерами, когда телефон Хонор был ненадолго конфискован сотрудниками. Я уверена, что София жила тогда неподалеку от станции метро Брикстон. Я звоню ей, не смея надеяться. Подключение занимает несколько секунд, а затем раздается глухой сигнал, означающий, что аппарат находится за пределами Великобритании.

Больше я никому не могу доверять. Больше я никого не могу вспомнить.

Спутниковый навигатор показывает мне двухмильную пробку, протянувшуюся на въезде в Ипсвич. Мне нельзя терять целый час. Судя по приложению «Расписания поездов», есть скорый поезд, отходящий из Дисса через двадцать минут. Если я потороплюсь, то сумею добраться до Хонор. Не вовремя, но я смогу быть там, чтобы собрать осколки. Я в три приема разворачиваюсь на дороге и направляюсь в сторону Дисса.

Еще одна, последняя возможность приходит мне в голову, когда я еду по узкой Хокснской дороге со скоростью семьдесят миль в час. Конечно, я знаю, кто живет рядом с Воксхоллом. Я держу обе руки на руле, когда произношу ее имя.

На этот раз гудок знакомый, как и холодный отрывистый голос:

– Да?

– Извините за такой звонок, но я не знаю больше никого, кто мог бы добраться до нее вовремя. Она прямо за углом от вас, до нее пять минут на машине.

Я понимаю, что это звучит как бессмыслица. Моя паника и эмоции вызывают противоположную реакцию Хелен.

– Вам следует выражаться яснее.

– Только что звонил Джесс, он в поезде, едет к ней домой. Он собирается все ей рассказать! Она живет над газетным киоском по Кеннигтон-Лэйн, рядом с Королевской таверной. Прямо у кольца Воксхолл-Кросс. Я знаю, вы не можете водить, но можете взять такси. Или пойти пешком, Хелен. Даже пешком вы можете быть там уже через двадцать минут. Пожалуйста, помогите мне.

– Зачем? – Она уделяет мне чуть больше внимания, чем, например, рекламному агенту. Моя ненависть к ней сейчас столь же велика, как и к Джессу. Я, должно быть, выгляжу сумасшедшей, когда взрываюсь посреди проселочной дороги, крича в лобовое стекло:

– Не знаю, зачем, черт подери! И суть даже не в этом. Нужно, чтобы вы ему помешали. Просто сделайте все возможное, чтобы вытащить ее оттуда. Ее телефон выключен, я не могу дозвониться, и мне больше некому довериться в Лондоне, все далеко от нее. Он будет там через двадцать минут. Пожалуйста, можете вы пойти в квартиру Хонор и помешать Джессу поговорить с ней?