Лицо со шрамом - Армитэдж Трэйл

На какое-то время, почти на четыре месяца, воцарилось спокойствие.

Бандиты зарабатывали деньги и воздерживались от убийств. Затем среди них начало нарастать беспокойство, как бывает с людьми действия, долгое время не находящими себе применения. Первыми ласточками возврата к прежней враждебности стали мелкие публичные драки между рядовыми членами преступных группировок, обычно кончавшиеся разбитыми носами. Затем к этим невинным развлечениям добавилась случайная поножовщина, а потом, наконец, и перестрелка-другая. Сгущалась атмосфера настороженного ожидания и тревожных предчувствий.

Тони чуял, куда ветер дует. Ему тоже надоело бездействие, да и затянувшееся затишье настораживало. Враги были способны на бесконечный мир не больше, чем он сам и его приверженцы. Вопрос заключался в том, кто нанесет первый удар.

В число различных владений банды входил ряд игорных заведений. Одно из них, на втором этаже, находилось в самом сердце города. Вокруг, несмотря на центральное положение, совершенно не было розничных магазинов, только оптовые для парикмахерских и тому подобного, куда покупатели почти не заглядывали. Пешеходы на здешних тротуарах появлялись редко.

Тони навещал тот игорный клуб почти каждый день и не пытался это скрывать. Однажды он вышел перед ним из авто и остановился, поджидая свиту, как вдруг тишину разорвало неровное «тра-та-та» пулемета. Два телохранителя свалились под смертоносным градом свинца, остальные спрятались за парой машин, на которых приехали, и лихорадочно осматривались в поиске нападавших. Сам Тони нырнул в проем у двери, ведущей к его клубу на втором этаже, но успел почувствовать несколько болезненных ударов по телу. Враги стреляли с убийственной меткостью, ничего не скажешь, просто он надел бронежилет.

В относительной безопасности узкого прохода к лестнице Тони обернулся. Пистолет был в руке, готовый вершить расправу. Двое телохранителей стреляли по окнам маленькой гостиницы напротив, но злобный стрекот пулемета уже замолк. Вероятно, враги сбежали, отчаянно пытаясь исчезнуть до того, как приедет полиция. Тони знал: его людям нужно последовать их примеру, чтобы избежать ареста и серьезных обвинений. Перестрелку средь бела дня на одной из центральных улиц будет не так-то просто уладить с властями.

Шагнув к двери, Тони осмотрел окна гостиницы быстрым, но цепким взглядом. Ничего подозрительного.

– Хватит! – бросил он. – По машинам, живо! Сматываемся!

Тони прыгнул в один из седанов. Остальные устроились рядом или сели в другой, и два мощных автомобиля с ревом сорвались с места. Чуть было не сбив регулировщика, неистово засвистевшего вслед, они устремились вперед, к дому и безопасности. Глаза Тони сверкали холодной смертоносной яростью, но внутри он ликовал. Снова война!

– Стреляли с третьего этажа, босс, – сообщил запыхавшийся телохранитель. – Мы точно видели двоих. Один был с «томпсоном», другой – с револьвером.

Ручной пулемет Томпсона стал излюбленным оружием гангстеров. Эта безжалостная машина смерти весом всего четыре с лишним килограмма и удобная в обращении, как винтовка, выплевывала больше десятка пуль в секунду.

Добравшись до штаб-квартиры, Тони тут же поднялся к себе в кабинет и, позвонив окружному прокурору, чуть ли не радостно сообщил:

– В меня только что стреляли с третьего этажа гостиницы «Виктор».

– Знаю. Как раз получил молнию из Детективного бюро.

– Наверняка кто-то из ребят Бруно. Что собираетесь с ними делать?

– То, что обещал на недавней встрече. Арестуем сегодня сколько сможем, допросим, а наутро отдадим под суд.

Звучит неплохо, подумал Тони, но все это ерунда. Скорее всего, настоящие виновники сбежали, а из остальных слова не вытянешь. Более того, они сами небось узнают о перестрелке только из газет или после ареста, а люди окружного прокурора смогут обвинить их разве что в незаконном ношении оружия. Облава и последующая шумиха будут лишь красивым жестом в расчете на репортеров и публику. Впрочем, подобная облава – прекрасная возможность, которую грех упускать.

Он вызвал с десяток своих лучших и самых надежных людей и битый час вдалбливал им детали намеченной дерзкой операции, подобных которой преступный мир города еще не видел.

Вечерние газеты – всегда более сенсационные, чем утренние, – подняли вокруг дневной перестрелки много шума, отведя под нее значительное место и снабдив крупными заголовками. Часть материала весьма заинтересовала Тони. Обыскивая гостиницу после атаки, полиция нашла на третьем этаже, в номере с окнами на улицу, пулемет Томпсона, автоматический пистолет и мертвого мужчину с полудюжиной пулевых ран в теле. Позднее он был опознан как… Стив Либати!

– Вот же ж… – зло выдохнул Тони. – Скурвился, выходит? А кто-то из наших его пришил. Или подельник пальнул в спину, чтобы не заложил ненароком. Что ж, во всяком случае, предатель получил по заслугам.

Некоторое время Тони обдумывал новость с разных сторон. То, что один из нападавших оказался его бывшим помощником, привнесло в картину недавних событий новое обстоятельство. Разумеется, существовала вероятность, что покушение – личная попытка Стива отомстить. Впрочем, вряд ли. Ему бы не хватило мозгов. Нет, все спланировал коварный Ловкач Бруно, а Либати просто таскал для него каштаны из огня. Возможно, после того как Тони выгнал Стива из банды, тот присоединился к северной группировке, и она приняла его ради ценных сведений и благодаря нескрываемой ненависти к бывшему боссу.

Утренние газеты, хоть и проявили больше сдержанности касательно всего дела, сообщали в новостях о вчерашней облаве, самой крупной за много лет. В ходе ее полиция схватила большую часть печально известной северной банды, включая самого Ловкача Бруно, и утром им предстояло по различным обвинениям отправиться под суд.

В половине десятого Тони погрузил дюжину тщательно отобранных стрелков в два больших седана и отправился на маленькую войну, запланированную накануне. Менее чем в квартале от полицейского суда, перед которым предстояло предстать членам северной группировки, он приказал водителям остановиться и ждать, не глуша двигатель, после чего остальные рассредоточились вдоль улицы. Оставшись с шофером, Тони смотрел, как его люди занимают места, и холодно улыбался в приятном предвкушении. Когда появится Ловкач и его приверженцы – а это неизбежно, – их ждет потрясающий сюрприз. И, разумеется, из суда они выйдут безоружными. Похоже, ряды северной группировки этим утром сильно поредеют.

Внезапно двустворчатые двери полицейского участка, над которым располагался суд, распахнулись, и поток копов в штатском и форме хлынул к людям Тони.