Охотники за головами - Ю Несбе

Я всматривался вниз, в подводную тьму. Неужели это было на самом деле? Да точно было, черт возьми, эхо до сих пор перекатывается между вершинами деревьев.

Я перемахнул через парапет. Задержал дыхание, пока тело не погрузится в ледяную воду. Удар по пяткам докатился до самого затылка. Я обнаружил, что стою на твердом дне и вода мне чуть выше чем по пояс. Точнее говоря, дно, на котором я стоял, было не совсем твердое — под одной ногой что-то шевелилось. Я пошарил в мутной воде, ухватил что-то, что показалось мне водорослями, потому что под ними я ощущал твердое дно, и потянул наверх. Лицо Уве Чикерюда показалось снова, он сморгнул воду с ресниц, и опять раздался низкий хриплый вопль задыхающегося человека.

Это было уже слишком. В следующий миг у меня не было иного желания, кроме как выпустить Уве и выскочить из воды.

Но разве я мог так поступить?

Во всяком случае, я должен был сперва вытащить его на сушу возле мостика.

Сознание Уве снова взяло тайм-аут, и я не без труда удерживал его голову над водой. Несколько раз я поскальзывался на мягком, склизком дне, ходившем ходуном под моими навсегда испорченными туфлями от Джона Лобба. Но спустя несколько минут я все-таки выволок нас обоих на берег, а оттуда втащил в машину.

Я лег лбом на руль и перевел дух.

Чертова птица издевательски захохотала, когда колеса оттолкнулись от мостика и мы поехали прочь.

Я уже говорил, что никогда раньше не бывал в доме Уве, но адрес у меня был. Я открыл бардачок, вынул черный GPS-навигатор и набрал улицу и номер дома, одновременно по возможности уклоняясь от встречных машин. GPS посчитал, подумал и оптимизировал путь. Логично и без эмоций. Даже мягкий, сдержанный женский голос, который вел меня теперь, звучал невозмутимо, словно ничего не произошло.

Так и нужно, сказал я сам себе. Действовать четко, как машина, не делать глупых ошибок.

Полчаса спустя я уже прибыл по адресу. Старая крохотная развалюха стояла на самом верху склона, прижавшись к стене темно-зеленого ельника. Я остановил машину у крыльца, окинул взглядом дом и сразу же захлопнул дверь, хотя страхолюдную архитектуру выдумали, разумеется, не сегодня.

Уве сидел на переднем сиденье рядом со мной, тоже страшный, как водяной черт, и такой мокрый, что одежда на нем хлюпала, пока я проверял его карманы и наконец нашарил связку ключей. От тряски он чуть ожил и смотрел теперь на меня мутным глазом.

— Идти можешь? — спросил я.

Он уставился на меня, словно я был потусторонним существом.

Нижняя челюсть выдавалась вперед еще сильнее обычного, так что он выглядел как помесь каменной статуи с острова Пасхи и Брюса Спрингстина.

Я обошел машину, выпустил его и подтолкнул к дверям. Открыл их первым же ключом и подумал, что наконец все в порядке, теперь всего-то осталось просто втащить его внутрь. Я уже шагнул в дом, когда спохватился. Сигнализация. Совершенно ни к чему, чтобы теперь сюда понаехала куча охранников из «Триполиса» или чтобы камеры засняли тут меня с полумертвым Уве Чикерюдом.

— Какой пароль? — гаркнул я Уве в ухо.

Он вздрогнул и стал выворачиваться из моих рук.

— Уве! Пароль!

— А?

— Мне надо сигнализацию отключить, чтобы войти.

— Наташа… — пролепетал он с закрытыми глазами.

— Уве! Возьми себя в руки.

— Наташа…

— Пароль!

Я влепил ему пощечину, так что он вытаращил глаза:

— Да говорят же тебе, мудила. НАТАША!

Я отпустил его, услышав, как он плюхнулся на пол, и подъехал к воротам. Панель сигнализации была спрятана за дверью, я уже усвоил, что монтеры из «Триполиса» всегда норовят ее повесить именно там. Маленькая красная лампочка мигала, показывая, что пошел обратный отсчет до срабатывания тревоги. Я набрал имя русской потаскухи. И вспомнил, прежде чем нажать последнее «а»: Уве, у него же дислексия. Черт его знает, как он пишет ее имя. Но оставшиеся мне пятнадцать секунд почти истекли, и спрашивать его уже поздно. Я нажал «а» и закрыл глаза, приготовившись к звуку сирены. Подождал. Тишина. Я снова открыл глаза. Красная лампочка перестала мигать. Я перевел дух — наконец можно не думать о том, сколько секунд мне осталось.

Когда я снова вошел в дом, Уве там не было. По его мокрым следам я прошел в гостиную. Каковая, со всей очевидностью, использовалась одновременно для досуга, работы, еды и сна. Во всяком случае, в одном ее конце, у окна, стояла двуспальная кровать, в другом висел на стене плазменный телевизор, а посередине стоял журнальный столик с остатками пиццы в картонной коробке. Вдоль длинной стены стоял винторезный станок, а на нем — отпиленный ствол дробовика, который Уве, по-видимому, собирался усовершенствовать. Сам он заполз на кровать и теперь лежал там и стонал. От боли, надо думать. Я слабо представлял себе, что именно делает курацит с человеческим телом, но понимал, что ничего хорошего.

— Ну как ты? — спросил я и подошел поближе.

И задел что-то ногой, оно выкатилось на вытертый паркет, — я глянул под ноги и увидел, что пол вокруг кровати усеян стреляными гильзами.

— Я умираю, — стонал Уве. — Что случилось?

— Ты сел в машине на шприц с курацитом.

— КУРАЦИТ? — Он поднял голову и уставился на меня. — Ты имеешь в виду яд курацит? Что этот долбаный курацит теперь внутри меня?

— Да. Но его там явно не хватило.

— Не хватило?

— Чтобы лишить тебя жизни. С дозой он маху дал.

— Он? Кто — он?

— Клас Грааф.

Голова Уве упала обратно на подушку.

— Блин! Не говори только, что ты нас слил! Ты че, сдал нас, Браун?

— Нет, конечно, — ответил я и придвинул стул к изножью кровати. — Этот шприц на сиденье — это что-то… что-то другое.

— Что-то другое? Не то, что мы обчистили его квартиру? Как, едрена вошь, такое может быть?

— Я не хочу об этом говорить. Короче, это он на меня охотится.

— Курацит! — завопил Уве. — Мне надо в больницу! Браун, я умираю! Какого хрена ты привез меня сюда? Звони один-один-три, немедленно! — Он кивнул в сторону чего-то на тумбочке, что я поначалу принял за пластмассовую статуэтку, представляющую собой двух голых женщин в так называемой позиции шесть-девять, но это оказалось телефоном.

Я сглотнул.

— Тебе нельзя в больницу, Уве!

— Нельзя? Мне надо! Ты слышишь, придурок? Я же умру? Сдохну!

— Послушай меня. Когда они узнают, что ты отравлен курацитом, то тут же позвонят в полицию. Курацит просто так в аптеке не купишь, это сильнейший в мире яд, вроде синильной кислоты. Ты тут же загремишь на допрос в КРИПОС.

— Ну и что? Я буду молчать — могила!