Последний проект - Майкл Ридпат

– Нет, – сказал я. – Хорошо помню, что будка у входа на пляж была пуста, и…

– Да, в ней никого не было, – оборвал меня Махони.

– Вы уверены, что никто не видел моей машины? Если её кто-то видел, то обязательно бы запомнил.

– Вне всякого сомнения, если бы вашу машину кто-нибудь видел, то обязательно бы запомнил, – его глаза блеснули, а губы искривились в характерной для него и весьма неприятной полуулыбке.

– Но я там определенно был, сержант, – сказал я.

– Вот мы и пытаемся найти свидетельства в пользу вашей версии, мистер Айот. Пойдем дальше. Согласно показаниям Даниэла Холла, вы с ним на прошлой неделе обсуждали размеры состояния вашего тестя. Это действительно так?

– Нет, – резко бросил я.

– Даниэл Холл сказал, что речь шла о размере дохода, который мистер Кук мог бы получить от инвестиций «Ревер партнерс» в компанию «Био один».

Теперь я припомнил этот разговор.

– Да, действительно. Мы толковали на эту тему. Или, скорее, говорил один Даниэл. Он обожает обсуждать, кто сколько зарабатывает, и в первую очередь – сколько получают партнеры. Меня эта тема не очень интересовала.

– Значит, не интересовала?

– Нет.

– Вам известно содержание завещания?

– Да, известно.

– Следовательно, вы знаете, что ваша супруга – женщина весьма состоятельная?

– Полагаю, что скоро таковой станет, – бросил я.

– И её деньги вам очень пригодятся, не так ли?

– Боюсь, что не совсем вас понимаю, – сказал я, не догадываясь, куда гнет Махони.

– Для того, чтобы ваша сестра могла поддержать свой иск. Если я правильно запомнил, ей для этого нужно пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, что примерно соответствует восьмидесяти тысячам баксов. Вы уже много вложили в этот процесс, не так ли?

– Да, верно, – ответил я.

– Итак, сколько же вы потратили на юристов для вашей сестры?

– Сорок пять тысяч фунтов. Сама она вложила двадцать.

– Вам пришлось прибегнуть к займам?

– Частично. В основном это были наши сбережения.

– И если вы не найдете средств для продолжения процесса, вам придется навсегда распрощаться с сорока пятью тысячами?

– Видимо, так, – согласился я.

– О’кей. Пойдем дальше. Насколько я знаю, ваша жена обращалась к мистеру Куку с просьбой дать денег для продолжения юридических действий.

– Во всяком случае, она мне так сказала.

– Но мистер Кук ответил отказом?

– Видимо. Но, послушайте. Я вовсе не просил её обращаться к отцу. Это была целиком её идея. И она мне сказала о ней лишь после того, как он сказал «нет».

– И после этого вы отправились к нему, чтобы переговорить лично? – спросил Махони, сверля меня взглядом.

– Нет. То есть, да. Но вовсе не об этом. Я уже сказал вам, что намеревался с ним обсудить. У нас возникли проблемы на работе, и мне хотелось с ними разобраться.

– Следовательно о деньгах вы не говорили?

– Нет. Хотя, насколько я помню, Фрэнк поднял эту тему. Но я сразу сказал, что его деньги мне не нужны.

– Ах вот как… Следовательно, мистер Кук поднял вопрос о том, чтобы дать вам денег, а вы заявили, что его деньги вам не нужны?

Я глубоко вздохнул и, делая акцент на каждом слове, произнес:

– Фрэнк считал, что я приехал к нему просить деньги. Но это было совсем не так. О чем я ему и сказал. А теперь я то же самое говорю вам.

– Понимаю, – сказал Махони и, выдержав довольно длинную паузу, продолжил:

– Можно сказать, вам здорово повезло, что ваша супруга получила такие бабки, не так ли? Теперь вы сможете оплатить все счета адвокатов.

– Нет, – сказал я. – Совсем не так. Я бы предпочел, чтобы Фрэнк оставался живым. Этого хотела бы и Лайза.

– Конечно, мистер Айот. Конечно. Благодарю вас за содействие.

Беседа закончилась, и я проводил сержанта Махони к лифтам. Раздражающая меня полуулыбка так и не сошла с его губ.

Я долго не мог вернуться к работе, так обеспокоила меня беседа с сержантом. Не обвиняя меня напрямую в убийстве Фрэнка, Махони постепенно и последовательно создавал против меня дело. Никто не видел меня на пляже, я остро нуждался в деньгах для сестры, наконец, моя ссора с Фрэнком… Каждый из этих фактов по отдельности не мог служить основой для обвинения, но в совокупности они четко указывали на меня, как на человека, заинтересованного в смерти Фрэнка Кука. Махони, видимо, не сомневался в том, что тестя застрелил я, и твердо вел свою линию.

Я знал, что он черпает информацию из многих источников, и это меня крайне беспокоило.

Лайза, например, рассказала ему о судебном иске Хелен. Она просто честно отвечала на прямые вопросы, не догадываясь, что может причинить мне вред. Лучше бы она этого не делала.

Беседа с сержантом напомнила мне, что я ближе к вечеру собирался позвонить сестре, чтобы рассказать о завещании Фрэнка и о намерении Лайзы дать денег для продолжения разбирательства. Однако, поразмыслив, я решил этого не делать. До того, как Махони не закончит следствие, я не имел права обнадеживать Хелен. Мне хотелось верить, что правоохранительная машина будет работать до тех пор, пока с меня не будут сняты все подозрения, а подлинный виновный не предстанет перед судом. Однако, несмотря на природный оптимизм, я начинал в этом сомневаться. И, как показал дальнейший ход событий, не безосновательно.

Я постарался вернуться домой к семи на тот случай, если Лайза кончит работать раньше, чем обычно. Однако этого не случилось, и она пришла только к девяти. Выглядела она очень подавленной.

– Может быть, выпьешь что-нибудь? – спросил я.

– Бокал вина не помешал бы, – ответила она, опускаясь на диван.

– Ты сегодня перетрудилась, – с улыбкой сказал я, передавая ей бокал.

– А что, собственно, ты хочешь?! – неожиданно резко выпалила она. – Я не ходила на фирму добрую половину недели. Накопилась гора работы!

Столь неожиданная реакция застала меня врасплох.

– Еще бы, – нейтральным тоном заметил я.

– Ты не единственный, у кого нервная работа! Неужели ты этого не понимаешь?

– Прекрасно понимаю, – сказал я, сел рядом с женой и обнял её за плечи.

– Прости, Саймон, – продолжила она, отпив немного вина. – Дело в том, что у «Бостонских пептидов» серьезные неприятности. У нас закончились наличные средства. Я не представляла, что дела обстоят настолько скверно. Мы согласились не получать зарплату за последний месяц, но это, увы, не выход из положения.

– Неужели у вас нет никаких дополнительных каналов финансирования?