Крупным планом - Дуглас Кеннеди

— Это не забывается.

— Тебе нужно купить себе лодку. Всегда есть повод убежать. Да и мальчики будут в восторге, когда подрастут.

— У меня и так лишней работы хватает.

— Ну, можешь брать мою, когда захочешь…

— Ты это серьезно?

— Да нет, просто глупости говорю.

— Я могу поймать тебя на слове.

— Только не пытайся вместе с ней сбежать, ладно?

Билл отвез меня домой. Света в окнах не было. Я взглянул на часы. Семь вечера. Беспокоиться еще рано. Пока.

— Держись, — сказал Билл, протягивая руку. — И ради бога, взбодрись.

Как странно входить в молчаливый, пустой дом. Я бы порадовался возможности отдохнуть от домашнего шума, если бы не заметил мигающий огонек автоответчика. Я нажал на кнопку.

— Бен, это я. Я решила остаться здесь на несколько дней вместе с детьми. Думается, нам обоим будет полезно провести какое-то время врозь, и я буду очень признательна, если ты не станешь пытаться связаться со мной, пока я живу у Люси. Хочу также сказать, что в ближайшие дни я собираюсь проконсультироваться с юристом. Очевидно, тебе следует сделать то же самое.

Клик. Я медленно опустился на диван и закрыл глаза. Хочу также сказать, что в ближайшие дни я собираюсь проконсультироваться с юристом. Так официально. Так отстраненно. Так холодно. На этот раз она действительно решилась. И это испугало меня до холодного пота.

Я взял телефон и нажал кнопку быстрого набора номера моей свояченицы.

— Бен, она не хочет…

— Я должен с ней поговорить.

— Я сказала, она не…

— Передай ей чертову трубку…

Клик. Я нажал на кнопку повторного набора. Теперь трубку снял Фил, мой малоразговорчивый свояк, бухгалтер:

— Неподходящий момент, Бен.

— Фил, ты не понимаешь…

— Нет, я все понимаю…

— Нет, ничего ты не понимаешь, твою мать…

— Мне думается, что вполне можно обойтись и без мата, Бен.

— Я теряю свою семью, Фил.

— Да, так говорит Бет. Скверные дела, верно?

— Скверные? Скверные? Это все, что может выдать твой мозговой арифмометр?

— Не надо орать, Бен.

— Я буду орать столько, сколько захочу, тупая макака.

— Теперь ты становишься грубым, Бен. Это никуда не годится. Мне кажется, нам следует закончить этот разговор. Но когда Бет вернется, я скажу ей…

— Бет нет дома?

— Да. Она ушла примерно час назад. Сказала, что ей нужно встретиться с какой-то Венди…

Я услышал, как где-то рядом завопила Люси:

— Фил, ты последний идиот, я же предупреждала…

Я проорал в его другое ухо:

— Она поехала сюда, вернулась, чтобы повидать Венди Вэггонер?

— Ну, слушай, ведь ехать всего полчаса.

Тут трубку у него вырвала Люси:

— Бен, на твоем месте…

— Ты сказала, что она дома. Ты сказала…

— Я сказала, что она не хочет с тобой разговаривать. И она…

— Какого хера ей делать у Венди? Брать урок готовки?

— Получить юридическую консультацию — так она сказала.

— Венди никакой не юрист…

— У нее есть друг юрист, специализирующийся на разводах.

— И она не могла по телефону позвонить этому «другу»? Ей удобнее было бросить детей…

— Мальчики в полном порядке.

— Что ты с ними сделала? — заорал я.

— Что я с ними сделала? Я их тетя, а не Дэвид Кореш.[19]

— Скажи мне…

— Я уложила их спать. Я сменила Джошу памперс. Я прочитала Адаму книжку и пожелала веселых снов. Надеюсь, тебя в этом ничего не пугает?

— Я сейчас приеду и заберу их…

— Бен, не надо…

— Это мои дети…

— Если ты здесь появишься, я позвоню в полицию. Ты же не захочешь иметь дело с полицией.

— У тебя нет никаких прав…

— Все равно это будет выглядеть очень гадко.

— Ты не посмеешь…

— Ты мне никогда не нравился. Еще как посмею.

И она бросила трубку.

Я пнул стол. Разбил пепельницу из богемского стекла. Выскочил из дома, сел в свою «мазду-миата» и поехал по Конститьюшн-Кресент, откуда свернул на шоссе 95 — наиболее короткий путь до Дарьена. Пусть эта Лаура Эшли вызывает полицию. Чтоб она сдохла.

Внезапно я резко нажал на тормоз, затем свернул на дорогу, которая называлась Хауторн-драйв. Остановился перед трехэтажным деревянным домом, который стоял в глубине за двумя коротко стриженными лужайками. Дом Венди и Льюиса Вэггонер. Темно. Тихо. Никаких машин на подъездной дорожке.

Я стукнул кулаком по рулевому колесу. Воспользовалась «мясным рулетом» Венди и ее так называемым «другом-юристом» в качестве прикрытия.

Я знал, что сейчас сделаю: на полной скорости промчусь через лужайку Гари, врежусь своей «маздой» во входную дверь и влечу прямиком в гостиную. Но когда я уже направился назад, на нашу улицу, тихий голосок в моей голове прошептал: Осторожнее. Не делай ничего такого, чего нельзя поправить. Будь сдержан. Оцени ситуацию и тогда реши, что следует делать. И хотя мне хотелось наплевать на этот предупреждающий юридический голос, повести себя бесшабашно хотя бы ради разнообразия, я неизбежно следовал его совету. Я сбавил скорость. И долго ездил по соседним улицам, пока не заметил «вольво», припаркованную около дома Гари. Ну и умница же ты, Бет. Ведь твоя машина у дома Гари может вызвать некоторые подозрения.

Я свернул на Конститьюшн-Кресент, погасил фары и аккуратно поставил «мазду» на собственную подъездную дорожку. Затем тихо обошел дом и отпер дверь в подвал. Войдя туда, я схватил мою новую «Кэнон EOS», пленку, большой телеобъектив и треножник и поднялся на второй этаж. Окна спальни Адама выходили на улицу. Я быстро поставил треножник, прикрепил к нему камеру, вставил пленку и прикрутил телескопический объектив. Пододвинул стул, сел, уставился через видоискатель на дверь дома Гари и принялся ждать.

Прошел час. Затем, как раз после половины девятого, входная дверь открылась. Я подкрутил фокус и добился резкости как раз в тот момент, когда в дверях показалась Бет. Гари притянул к себе и крепко поцеловал… Она одной рукой провела по его взлохмаченным волосам, а другой схватила его за задницу в джинсах. Меня передернуло, я отвернулся и не отпускал палец с кнопки спуска затвора. Камере понадобилось шесть секунд, чтобы отснять тридцать шесть кадров. Когда я снова неохотно взглянул в видоискатель, объятия только что заканчивались. Бет нервно посмотрела в сторону нашего дома. Увидеть она могла только свет в гостиной за задернутыми шторами. Она снова повернулась к Гари. Последний, страстный поцелуй в губы, последний взгляд на пустую дорогу. Затем, опустив голову, она устремилась в ночь, молясь, вне сомнения, чтобы ей не встретился сосед, вышедший погулять перед сном.