Тринадцать часов - Деон Мейер

— Да? — услышал он на том конце линии.

— Я ее вижу. Только что вышла непонятно откуда.

— Где она?

— На дороге, поворачивает направо…

— На какой дороге, Барри?

— Откуда я знаю? — Барри положил бинокль на камень и взял атлас. Ветер только что снова перелистал страницу. Барри торопливо поискал нужное место. — Да прямо подо мной, первая улица снизу…

— Барри, придурок, как называется улица?

— Погоди, ищу, — хрипло ответил Барри.

— Ладно, расслабься. Как улица называется?

— Сейчас, сейчас… Регби-роуд… Погоди… — Барри снова подхватил бинокль.

— Идиот, Регби-роуд идет вдоль всей горы!

— Знаю, но она сейчас поворачивает налево, на… — Барри снова положил бинокль и принялся ретиво листать атлас. — Бремар. Вот именно… — Барри снова взял бинокль. — Бремар… — Он заворочал головой, отыскал беглянку, засек ее. Девушка шла спокойно, не спеша. И вдруг начала исчезать — сначала ноги, потом все остальное. — Черт, она… пропала, взяла и пропала!

— Не может быть!

— Наверное, куда-то спустилась… Вот сука!

— Давай ищи ее, слышишь?

Барри, дрожа от возбуждения, листал атлас.

— Там ступеньки. Значит, она спустилась на Страткона-роуд. — Он снова подкрутил окуляры. — Точно! Вон она! Я ее вижу.

Гриссел, Деккер и Клуте стояли на тротуаре у выхода из больницы и наблюдали, как Джон Африка за стеклянной дверью утихомиривает Вилли Маутона и его адвоката, одетого как похоронщик.

— Мне очень жаль, Франсман, — сказал Гриссел.

Деккер ничего не ответил; он не сводил глаз с трех человек за дверью.

— Всякое бывает, — рассудительно заметил Клуте. Он глубоко затянулся сигаретой и посмотрел на свой сотовый телефон. Целая куча эсэмэсок от журналистов — и все недовольны. Клуте тяжело вздохнул. — Бенни не виноват.

— Знаю, — кивнул Деккер. — Но мы сейчас напрасно теряем драгоценное время. Джош Гейсер спокойно мог сбежать куда-нибудь в Томбукту!

— Тот самый Гейсер?! — ахнул Клуте.

— Вы о ком? — не понял Гриссел.

— О парне, который поет духовные гимны. Вчера Барнард оттрахал его жену у себя в кабинете, а она во всем призналась мужу.

— Кто, жена Барнарда? — не понял Гриссел.

— Да нет. Жена Гейсера.

— Мелинда? — тут же спросил Клуте.

— Вот именно.

— Быть не может! — вскричал потрясенный Клуте.

— Погодите-ка… — сказал Гриссел.

— У меня есть все их диски, — сказал Клуте. — Не верю, что такое может быть, не верю, и все. Значит, вот что плетет Маутон?

— Ты что, любишь духовные гимны, госпел? — спросил Деккер.

Клуте едва заметно кивнул и щелчком выкинул окурок на улицу.

— Он врет. Говорю вам, он врет. Мелинда — лапочка. И потом, они с Джошем возродились — она ни за что не пошла бы на такое.

— Возродились они или нет, а только Маутон уверяет, будто все так и было.

— Погоди, Франсман. Теперь мне объясни, — попросил Гриссел.

— Очевидно, вчера Барнард трахнул Мелинду у себя в кабинете. А Джош, ее муж, вчера вечером явился к ним в контору, сказал, что ему все известно. Он угрожал забить Барнарда до смерти. Но Барнарда на месте не оказалось.

— Не может быть, — повторял Клуте, правда уже не так убежденно. Будучи полицейским, он прекрасно понимал, что люди способны на все. Он уже начал примиряться с мыслью, что слышанное им может оказаться правдой. Лицо у него вытянулось. — Представляю, что сейчас начнется…

— Это точно, — кивнул Гриссел.

— Бенни! — Услышав голос Вуси Ндабени, все трое повернули голову. Чернокожий детектив, запыхавшись, подбежал к ним. — Где комиссар?

Все трое, как один, ткнули пальцем в стеклянную дверь. К Африке, Маутону и адвокату присоединился врач.

— Бенни, та, вторая девушка… она еще жива. Но за ней охотятся. Она где-то в городе. Придется комиссару выделить нам подкрепление!

Она неспешно брела по Мармион-стрит к центру города. Ее охватило какое-то оцепенение: будь что будет. Из переулка задним ходом выезжала машина, маленький черный «пежо». За рулем сидела женщина. Рейчел направилась к машине, не ускоряя шага, желая продемонстрировать, что она не представляет опасности. Подрулив к обочине, водительница «пежо» остановилась. Посмотрела налево, направо — нет ли машин на главной улице. Заметив приближающуюся Рейчел, она на секунду посмотрела ей в глаза, но тут же отвернулась.

— Здравствуйте, — невозмутимо сказала Рейчел, но женщина ее не слышала. Тогда Рейчел шагнула вперед и тихонько постучала в стекло костяшкой среднего пальца. Владелица «пежо» с досадой повернула к ней голову. Рейчел заметила необычно сильно опущенные вниз углы рта. Женщина в «пежо» на несколько сантиметров опустила стекло. — Вы не позволите мне позвонить по вашему телефону? — ровным голосом спросила Рейчел, не слишком надеясь на положительный ответ.

Женщина оглядела ее с головы до ног: одежда в грязи, ссадины на подбородке, локтях и коленях.

— В ресторане Карлуччи есть телефон-автомат. Это на Монтроуз.

— Я попала в беду.

— Ресторан совсем близко, за углом. — Водительница снова посмотрела налево — нет ли машин, едущих прямо, по Мармион-стрит. — Направо за угол и два квартала вперед.

Владелица «пежо» подняла стекло и включила поворотник. Поворачивая налево, она в последний раз бросила взгляд на Рейчел. В глазах ее читались подозрение и антипатия.

Барри посмотрел на карту, лежащую на капоте его пикапа, и сказал в трубку:

— Слушай, она могла свернуть налево, на Честерфилд, или же пойти по Мармион, но я нигде ее не вижу. Здесь ракурс неподходящий.

— Какая улица ведет в центр? — задыхаясь, спросил его собеседник.

— Мармион.

— Значит, все время следи за Мармион. Минуты через две мы сядем в машину, и ты будешь нас вести. Копы доберутся до нужного места минут через десять. А она к тому времени может оказаться где угодно…

Барри взял бинокль и снова поднес его к глазам.

— Погоди-ка…

Он осмотрел Мармион-стрит, густо обсаженную деревьями. Кроме деревьев, на улице много трехэтажных домов, заслоняющих тротуар. В бинокль можно рассмотреть лишь куски мостовой. Барри посмотрел налево, в сторону центра, потом, не опуская бинокля, скосил глаза на карту. Мармион переходит в… Монтроуз. Если она хочет попасть в центр, ей придется повернуть там налево.

Барри отыскал в бинокль Монтроуз-стрит. Широкая улица, хорошо просматривается сверху. Повернул голову влево. Никого! Неужели она повернула направо?