Послание - Джек Керли

– Как ваша мусорная проблема? – громко спросила Эйва, когда я вернулся в дом. Ее бокал был полнее, чем когда я уходил, и я понял, что она уходила с веранды и сама налила себе. Похоже, это не лучший вариант начала отношений: она стянула мою выпивку, пока я вламывался к ней в машину.

– Решена. Сегодня ночью муравьи в моих штанах исключаются, – сказал я.

– Вы ч-ч-что-то сказали про ваш-ши ш-штан-ны? – Ее произношение из неустойчивого превращалось в невнятное.

– Так, ничего. Короткий комментарий по энтомологии.

– Этим-м-мологии? Это как появляются слова, верно?

Ее глаза начали слегка косить – реакция на размытость изображения. После нескольких секунд изучения часов на руке Эйва вдруг подскочила как ужаленная.

– Мне время спать. Должна бежать. – Она попыталась идти, но покачнулась, – У-у-упс, – сказала она, останавливаясь. – Ножка уже спит. – Она нагнулась и сделала вид, что массирует икры.

– Нужно сказать, очень хорошенькая ножка, – сказал я.

Она криво ухмыльнулась.

– Спасибо. У меня есть еще одна, точно такая же.

Она снова покачнулась. Если она окажется в машине, придется звонить копам острова Дофин, чтобы они остановили ее. Быстро отрезвить ее я не мог, зато мог подтолкнуть в противоположном направлении.

– А может, еще по одной? – предложил я. – Легенькой-легенькой, на дорожку?

– Нет. Я все… – Но по глазам было видно, что она взвешивает эту идею.

– Ну, пожалуйста, еще по одной со мной, – сказал я. – Присядьте, дорогая.

– Дорогая? – эхом откликнулась она, когда я пошел на кухню. Еще через минуту я принес водки с тоником, чтобы довести ее до кондиции. Туда же я хорошенько выжал лайм, надеясь, что цитрусовый вкус скроет крепость. Эйва уже прошла стадию прихлебывания напоказ и осушила треть стакана одним глотком. Она повернулась в мою сторону, и ее глазам потребовалось какое-то время, чтобы сфокусироваться.

– Карш-шон, вы только что назвали меня «дорогая»?

– Да, Эйва, назвал.

– Пчму? – сказала она, превратив это слово в сплошные согласные.

– Это показалось мне уместным.

Эйва поднялась и, покачиваясь, направилась ко мне. Она наклонилась в мою сторону, и я подумал, что она потеряет равновесие до того, как ее губы встретятся с моими. На вкус она напоминала духи с лаймом. Губы у нее были холодные, но язык теплым, и мы стояли, обнявшись, в то время как ее руки гладили меня по спине и растирали ягодицы. Сквозь водку и лайм я чувствовал ее жар. Мы кое-как, шатаясь из стороны в сторону, зашли в слабо освещенную спальню. Я усадил Эйву на кровать, и она стала покусывать меня между ухом и шеей. Несмотря на обстоятельства, я чувствовал, как в теле беснуется зверь.

– Подожди, дорогая, – сказал я. – Я только приму душ. Но сначала принесу твой напиток.

– О господи, поспеш-ш-ши, пож-ж-жалуйста, – сказала она. Интересно, что она при этом имела в виду – душ или выпивку? Я принес ей еще один термоядерный заряд водки.

Я присел на сиденье унитаза и дал холодной воде в душе стечь несколько минут, прежде чем залез под струи. Через пятнадцать минут, когда я вернулся, Эйва уже раскинулась на кровати и похрапывала. Укрывая ее покрывалом до подбородка, я случайно коснулся теплых губ и не убрал руку. До сих пор я видел две Эйвы Даванэлле: первая была безрадостным, задумчивым призраком, настороженным и готовым зло огрызнуться; вторая – ослепительная изысканность, сплошная улыбка, остроумие и любезность, спокойный смех. Неужели обе были мифами из одной бутылки? Если так, то где между этими крайностями настоящая Эйва Даванэлле?

Может быть, это женщина, которую я видел из кабинета Уиллета Линди в коридоре морга: кулаки крепко сжаты, лицо белое от ужаса конфликта и предстоящей борьбы?

Я, должно быть, испытывал чувство злости и предательства, но не по отношению к женщине, которая своим дыханием сейчас согревала мою руку, а к самому себе. Моя эгоистическая потребность понять противоречия и противостоять им завела туда, где мне не хватало знаний и не имелось решений. Я не мог понять ситуацию, но поскольку она встретилась в моей жизни, уже и не мог со спокойной совестью развернуться и отступить.

Или все-таки мог? Ни один из этих вариантов не вел к успеху.

Еще двадцать минут я смотрел на спящую Эйву, затем пошел на веранду и принялся наблюдать за движением звезд, пока их шепот не утомил меня. И я отправился спать.