Остров Свиней - Мо Хайдер

На краю склона я остановился и вгляделся в лежавший впереди лес. Я прекрасно понимал, что погоня должна привести меня обратно к ущелью. Еще до того, как я увидел удаляющуюся от меня фигуру, быстро пробирающуюся среди деревьев и направляющуюся к обрыву, я уже знал, что ночь закончится для меня на руднике. Если бы я обладал хоть каплей здравого смысла, я бы повернул назад и заперся в трапезной. В конце концов Лекси или хозяин лодки подняли бы тревогу. Но во мне есть что-то такое, что Лекси назвала бы глупостью. И я пошел вперед.

Зацепившись за валун, я соскользнул на проходившую ниже тропинку и плюхнулся прямо в гравий. Последив, чтобы вновь обрести равновесие, я двинулся дальше. Существо явно знало дорогу: время от времени я видел его впереди, оно решительно двигалось между деревьями, скользя между стволами, словно привидение. Я шумно шлепал вслед за ним, ломая по дороге ветки. Я двигался быстро — миновал горгулью и внезапно, совершенно неожиданно для себя, вырвался к ущелью, застыв на самом краю обрыва.

Я стоял, тяжело дыша и обшаривая взглядом ущелье, думая о том, что упустил его, но тут увидел смутное пятно внизу, двигающееся по ущелью скалы чуть светлее остальных.

— Стой, мерзавец! — крикнул я, надев себе на шею кусачки так, что их лезвия тесно обхватили мое горло, а ручки поднялись над плечами словно крылья. Я не стал терять времени на то, чтобы добраться до ложа пересохшего ручья, и начал спускаться. Повернувшись спиной, я опустился на колени и свесил ноги в темноту. Закрыв глаза, немного подождал, думая об обрыве внизу и чувствуя, как от адреналина слабеют пальцы. Ничего страшного…

И я свалился в темноту. Я то полз, как паук, то скользил и падал, футболка задралась, в живот и бедра впивались камни и ветви можжевельника. К тому времени, когда я достиг дна ущелья, я был весь в крови, но и не подумал останавливаться. Вскочив, я помчался по ущелью вслед за молчавшей впереди фигурой, на бегу уворачиваясь от бочек. Сердце готово было выскочить из груди, в горле пересохло, язык распух. Но я ни за что не отказался бы сейчас от погони. Я мчался вперед и вперед, и моя тень бежала со мною рядом.

Прошла целая вечность, прежде чем я добрался до противоположной стороны и стал карабкаться вверх по склону, двигаясь, словно ящерица. Каждые несколько метров я соскальзывал вниз, но снова упорно лез наверх, цепляясь за ветви вереска и можжевельника. Добравшись до верха, я позволил себе отдохнуть ровно одну минуту — лежа на спине, тяжело дыша и потея, отсчитывая эти шестьдесят секунд с безжалостностью метронома. Я обессилел, но голова работала четко, мысли были ясными. Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят — и вот я уже встал и пошел, сначала слегка подволакивая ноги, немного согнувшись и свесив руки, но постепенно набирая скорость, пока не выпрямился полностью. Когда я проскочил в открытые ворота, впереди между деревьями снова что-то мелькнуло. Значит, я на верном пути. Деревья и воздух хлестали меня по лицу. «Вперед! — кричал я своим ногам. — Не останавливаться!»

Внезапно я оказался рядом с коттеджем и успел увидеть, как зверь исчезает за углом, и услышать, как хлопнула дверь и задвинули засов.

Я опустил голову и уперся руками в бедра. Покачивая головой и сплевывая, я ждал, когда сердце станет биться ровнее, а легкие перестанут гореть огнем. Бежать дальше было незачем. Мерзавец теперь был мой — запертый в коттедже. Когда мои ноги наконец перестали дрожать, я поднял голову и увидел, что окно тихо закрывается, а призрачная фигура тянет руку к кружевной занавеске.

— Нет! — проревел я и бросился к дому. — Нет! — Я ухватился за окно, но было уже поздно — оно было плотно закрыто. В бешенстве я отпрыгнул назад, пританцовывая на месте от ярости, взмахнул кусачками и, словно игрок в гольф, шарахнул ими по стеклу. Стекло треснуло, образовав дыру в форме звезды, отбитые куски со звоном полетели в гостиную. Быстро стянув с себя фуфайку, я обмотал ею кулак, выбил остатки стекла и открыл шпингалет. Через несколько секунд я уже был внутри, протиснувшись в окно, словно червь. Упав на плечо, я по битому стеклу перекатился на бок, неуклюже поднялся на корточки и стал настороженно водить головой из стороны в сторону. Но в гостиной, кроме меня, никого не было.

Детская ветряная мельница со скрипом вращалась, словно была рада меня видеть. Медленно и очень осторожно я подтянул к себе валявшиеся на полу кусачки и выпрямился. В коттедже царила полная тишина.

Тихо подойдя к стене, я включил свет и замер посредине комнаты, пытаясь ощутить движение воздуха. Ничего — ни движения, ни звука. Повернувшись, я склонил голову набок — кожа зудела от напряжения. Медленно приподняв подбородок, посмотрел на потолок. Там, всего в метре над моей головой, что-то двигалось, половица едва слышно скрипела. Улыбнувшись, я сделал выдох и тихо прошептал:

— Ах, вот ты где! Ну, теперь ты от меня не уйдешь, красавчик.

Крадучись, держа наготове кусачки, я направился к лестнице. Ночь была совершенно тихой, лишь в вышине медленно плыла паутина облаков. Положив руку на перила, я медленно, ощупывая каждую ступеньку, двинулся вверх. Дойдя до конца лестницы, я остановился. Передо мной были три двери — две оказались открыты и одна, та, что слева, закрыта.

В мозгу снова зазвучало слово «ловушка». Давая волю эмоциям, я скрипнул зубами и медленно двинулся по коридору, остановившись у закрытой двери, — я был готов к тому, что оттуда в любую секунду кто-то выскочит и набросится на меня.

Я сделал несколько глубоких вдохов. «Ты все еще можешь уйти, приятель…» Подняв кусачки над головой, я резко ударил ногой в дверь. Дверь распахнулась, обдав меня потоком затхлого воздуха, и я тут же увидел своего противника. Существо сидело в углу, прижавшись спиной к стене, плача и бешено колотя ногами. Я сразу понял, что «оно» — это на самом деле «она», женщина примерно лет двадцати. Руки ее были подняты над головой, из горла вырывался испуганный визг.

— Кто вы, черт побери? — Я держал кусачки перед собой, словно меч, намереваясь пустить их в ход, если она хотя бы на дюйм сдвинется в мою сторону. Дыхание мое было таким частым, что я вынужден был останавливаться после каждого слова. — Я сказал — кто вы, черт побери? — Когда она не ответила, я сделал ложный выпад, подняв кусачки так, будто собирался атаковать ее. — Скажите мне — сейчас же, — кто вы такая. Кто вы такая?

— Не надо! — Она прижималась к стене, выставив вперед руки, по ее лицу текли кровь и слезы. Вероятно, она была почти подростком: черные волосы подстрижены так коротко, что местами сквозь них проглядывала кожа. У нее был тусклый, голодный взгляд тринадцатилетнего мальчишки-наркомана. Что касается хвоста, она то ли избавилась от него, то ли аккуратно подоткнула под себя. Все, что я мог видеть, — это ее голые колени, покрытые загрубевшей белой кожей. — Пожалуйста, не надо!

— Встать!

— Я не могу!

— Я сказал, — я сделал еще один ложный выпад, — встать!

— Нет! — зарыдала она. — Нет. Я не могу встать.

— Встань, или я тебя покалечу.

Она покачала головой и зарыдала еще громче. Я подошел поближе и, не сводя глаз с ее рук, осторожно нагнулся. Ногти были обгрызены, кончики пальцев красные и покрыты ранками. Прежде чем она успела понять, что я хочу сделать, я схватил ее за правую руку и дернул так быстро и резко, что она потеряла равновесие.