Смерть с отсрочкой - Крис Хаслэм

— Наличные, — кивнул Ленни. — Я думаю над этим.

Сидней перебил его безнадежным вздохом.

— Не желаете передохнуть, мистер Ноулс? Может, приклоните голову, предоставив решение проблем мне, а машину мистеру Крику?

Ленни глубоко вдохнул, как бы раздулся всем телом, которое грозно нависло над хрупкой фигурой Сиднея.

— Скажу честно, Сид, теперь, когда вы очнулись, знайте, что у нас с Ником был вчера небольшой разговор. Мы решили, что пора переходить к решительным действиям. Правда, Ник? — Он оглянулся через плечо. — Ник! Проснись!

Сидней снял очки, поднял бровь.

— К решительным действиям какого рода?

— Coup de grâce,[33]если желаете.

— Coup d'état,[34]— поправил Ник, зевая.

Ленни нахмурился:

— Попрошу тебя, Никель! Я знаю латынь, черт возьми. Так или иначе, Сид, мы считаем, что вы слишком долго исполняли тяжкие обязанности руководителя, и, по нашему мнению, пора вам отступить в сторонку, передав полномочия молодому поколению. Правда, Ник?

Ник улыбнулся, неопределенно дернув одним плечом.

Сидней снова надел очки, испустил долгий задумчивый вздох.

— Очень хорошо, — кивнул он наконец. — Как я понимаю, нас ждут перемены.

— Незначительные, — подтвердил Ленни. — Во-первых, отбросим пижонство в смысле «мистер такой-то» и «мистер такой-то». Отныне вы Сидней или Эль Сид; это как Николас, когда я делаю серьезное замечание, и Никель в любое другое время.

— А вы?

— Леонард или мистер Ноулс. Чего смешного, Николас?

— Я не буду тебя называть мистер Ноулс.

— Будешь звать, как я скажу, черт побери! — рявкнул Ленни. — Не стану прибегать к диктаторским методам, что было бы весьма неприятно. Посмотрите на Кубу — это ж горькие слезы. Думаете, он позволил бы людям звать его Фидо или предпочел обращение «мистер Кастро»?

— Сеньор Кастро, — поправил Сидней.

— Не Фидо, а Фидель, — поправил Ник.

Ленни тряхнул головой:

— Ты Фиделя Сассуна имеешь в виду?

— Военного поэта?[35]— уточнил Сидней.

Ленни заколебался.

— Вот именно. В любом случае суть в том, что я главный, а если кому-то не нравится, пускай проваливает.

Сидней покорно опустил голову:

— Не возражаю.

— Отныне можете называть меня Леонардом.

— Предпочту обращение «мистер Ноулс», — сказал Сидней.

— Правильно. Во-первых, я вообще прекращаю поездку. Сердце буквально разрывается, потому что я знаю, чего оба вы от нее ожидали, но, по-моему, несправедливо и дальше подвергать Сиднея столь тяжким испытаниям.

— Спасибо, мистер Ноулс, думаю, я вполне к ним готов.

— Вы так думаете, а Ленни знает?

— Может быть, надо сказать, Леонард знает? — вставил Ник.

Ленни проигнорировал замечание.

— Суть в любом случае в том, что мы едем в аэропорт Сарагосы и летим домой следующим рейсом.

— Я не лечу, — сказал Сидней.

— И я тоже, — добавил Ник. — Мы здесь всего только день пробыли.

Виноградники пролетали мимо с обеих сторон узкой дороги, лозы стояли, напоминая распятия. Все равно что ехать через огромное кладбище.

Ленни вдруг громко вздохнул и резко затормозил.

— Как я уже сказал, леди, кому не нравится, может выйти в любую минуту.

Сидней открыл дверцу и вышел.

— Будьте добры, мистер Крик, передайте рюкзак.

Ленни сверкнул глазами на Ника:

— А ты?

Ник посмотрел на Сиднея, на Ленни и снова на Сиднея.

— Слишком поздно, Никель, — буркнул Ленни и газанул. Инвалидная машина ускорила ход, сверкнув задними огнями.

— Куда мы? — спросил Ник.

— В аэропорт Сарагосы, — ответил Ленни.

— Билеты на что купим?

— Взаймы дадут. Когда будем дома, вернем деньги. Пообещаем, по крайней мере.

Ник покачал головой:

— Не думаю, что нам окажут благотворительную помощь. Слишком уж мы похожи на пару отпетых мошенников.

— Угу, да только мы присматриваем за престарелым восьмидесятилетним старцем. Социальные работники. Не все судят о других по одежке, Николас.

— Ленни, — сказал Ник.

— Леонард.

— Леонард.

— Что?

— Полмили назад ты высадил из машины престарелого восьмидесятилетнего джентльмена. Вряд ли тебя признают социальным работником. — Инвалидная машина замедлила ход. — А завещание? Как Эль Сид его подпишет, потерявшись в испанской глубинке? — Инвалидная машина остановилась. — По-моему, не стоило предлагать ему выйти, когда пожелает.

Сидней с некоторым трудом шел по травянистой обочине, оставляя за собой в росе темные следы кожаных туфель. В ранней утренней сырости ныли все кости, но все-таки это самое лучшее время дня. Он сначала услышал фургончик, а потом увидел. Напоминая урчанием газонокосилку, машина двигалась между диагональными рядами виноградных лоз. Она поравнялась с ним.

— Не могу я оставить вас здесь одного, мистер С.! — крикнул Ленни. — Не в моих правилах. Садитесь, пока живы.

— Надо бы извиниться, — подсказал Ник.

Ленни проигнорировал замечание.

— Зачем мне садиться, мистер Ноулс? Вы намерены меня репатриировать?

— Нет, конечно, глупая старая колбаса! — крикнул Ленни. — Просто домой хочу отвезти.

— Он это и имеет в виду, — объяснил Ник.

— Слушайте, Сид, — попытался наладить отношения Ленни, — почему вы не скажете, куда вам надо, и тогда мы посмотрим, что можно сделать.

Сидней бросил рюкзак, сунул руки в карманы пальто.

— Мне надо в Маэстрасго.

Ленни кивнул. Никогда о таком месте не слышал, но там наверняка имеется аэропорт, поэтому годится.

— Чего раньше не сказали? — вскричал он. — Поехали.

Сидней долго смотрел на него. Идиот до сих пор считает себя главным. Пожалуй, пора проверить, на что он способен. Сидней влез в машину, прижав к груди рюкзак.