Проект "Вавилон" - Андреас Вильгельм

— А в чем выражается то противостояние, о котором вы говорите?

— Вот уже много лет у меня хорошие контакты с представителями промышленности. Люди, стоящие у руля нашей экономики являются настоящим мотором в машине под названием «государство». А политика в этой машине — масло. Надеюсь, сейчас я не говорю ничего нового для вас.

— Нет, — граф смотрел на огонь, — мы все это проходили: религия, философия, политика, социология. Они так и остались идеологиями. И только деньги доказали свою реальную эффективность.

— Парижский банк расторг все договоры с нашей партией, — продолжил президент, — банк «Atlantic Direct», столько лет подбирающийся к нам, тоже охладил свой пыл. Потом этот «ENF», второй по величине в нашей стране энергетический гигант. Ни с того ни с сего он вдруг отказался от государственного займа и буквально вычеркнул меня из списка приглашенных на прием на следующей неделе. То же самое произошло и с «Ferrofranc-Group» — конгломератом из трех крупнейших металлообрабатывающих концернов страны, с «TVF Media» и «Teledigit International». И все это за последние четыре дня.

— Любопытно.

Президент палил себе второй бокал вина, но так и оставил его на камине.

— Я был бы менее обескуражен, если бы это не раздалось как гром среди ясного неба. Выяснять причину хотя бы одного из этих происшествий значит заниматься расследованием, прилагать много усилий и в первую очередь — тратить время. А тут такие масштабы!

— Вы уже предприняли какие-то шаги?

— Я приказал проанализировать информацию о сегодняшней деятельности этих фирм и о готовящихся проектах. Разведка еще не дала никаких данных, но пока мы обращались только к общедоступным источникам. Все эти акционерные общества, находясь под прицелом средств массовой информации и собственных инвесторов, не могут скрывать слишком много. Мы даже воспользовались нашими связями, чтобы больше узнать о предстоящих слияниях или совместных проектах на высшем уровне. Это могло бы объяснить их поведение.

— И?

— Ничего.

— Какие выводы вы сделали?

— Либо нет никаких планов или решений, вызывающих такое поведение фирм, либо эти решения исходят с самого верха.

— Что вы понимаете под самым верхом?

Президент замолчал на несколько секунд.

— Может, среди этих фирм есть какой-то тайный сговор, который ускользнул от глаз инвесторов, средств массовой информации и наших информаторов. Настолько тайный, что даже наличие самой тайны для всех осталось неизвестным. Но если хорошенько подумать, то это покажется более, чем невозможным, нет, даже совершенно исключенным. Все-таки речь идет скорее всего о спонтанном решении… — Президент Мишо сделал глоток вина и закончил предложение вполголоса: — Которое могли принять разве что влиятельные тайные общества.

Граф кивнул едва заметно.

— Какие последствия вы ожидаете?

— Для страны или для партии?

— Или для вас лично.

— Ну, страна вряд ли понесет какие-то убытки, иначе это отразится на налогах. К тому же наше государство пережило не одну партию. В общем, национальная катастрофа нам не угрожает. А вот дела партии вряд ли улучшатся после расторжения контрактов с промышленными концернами.

— Могут ли вас лично обвинить в этом? И могут ли за этим последовать досрочные выборы?

— Оппозиция наверняка будет связывать это только со мной лично, и именно меня будут обвинять во всем и в СМИ, и перед народом. А вот досрочные выборы маловероятны, хотя невозможными их тоже назвать не могу.

— Это успокаивает. Только представьте, что бы было, если бы и другие промышленники повернулись к вам спиной.

Президент Мишо ответил не сразу. Он сел в свое кресло, посмотрел на графа и улыбнулся.

— Знаете что, мой дорогой месье граф? Сегодня вечером, сами того не подозревая, вы оказали мне неоценимую помощь.

В ответ граф тоже улыбнулся.

— Правда?

— Теперь я знаю, что следует делать. Я очень рад, что вы приняли мое приглашение. Надеюсь, что когда-нибудь я тоже смогу быть вам полезным.

— Я тоже рад, что смог быть полезным вам, месье президент. Хотя и не имею ни малейшего представления, за что вы хотите меня отблагодарить.

— Как знаете, но позвольте мне по крайней мере поднять за вас бокал. За ваше здоровье!

— И за ваше. Non nobis, Domine, sed nomini Tuo da gloriam.[13]