Залив Гавана - Мартин Круз Смит

— Мой дорогой друг, мой очень добрый друг, я и не предполагал, что ты так быстро оправишься. — Луна обнял одной рукой Аркадия, а другой девушку, чьи волосы и кожа слились в одном янтарно-золотистом цвете. Она была очень сексуальна в своих эластичных брючках, открытом топе, с ярко-красными ногтями, — так извивалась под рукой Луны, что Аркадий не удивился бы, если из ее пупка вывалился рубин.

— Хеди, — сама представилась красавица.

Луна с интимным видом придвинулся к уху Аркадия:

— Я должен тебе что-то сказать.

— Говорите.

— В русском посольстве нет никакого Зощенко.

— Я солгал, извините.

— Да, ты соврал, и ты ушел из квартиры, в которой я велел тебе оставаться. Теперь ты здесь веселишься, а я не хочу, чтобы ты испортил кому-то эту ночь. Но нам придется обсудить, как ты будешь добираться до аэропорта. — Луна почесал подбородок коротким ножом для колки льда. Аркадий понимал дилемму сержанта. С одной стороны, он хотел быть приветливым хозяином, с другой — его переполняло желание воткнуть этот нож ему в лицо.

— Я не прочь прогуляться, — ответил Аркадий.

Хеди захохотала так, будто он сказал нечто смешное. Это не понравилось сержанту, и он сказал ей на испанском нечто, заставившее кровь отхлынуть от ее лица. Затем он опять повернулся к Аркадию:

— Так ты не против прогуляться?

— Нет, ведь я почти не видел Кубы.

— Ты хочешь увидеть больше?

— Мне показалось, что это красивый остров.

— Ты, должно быть, сумасшедший.

— Может быть и так.

Девушку в рубашке с надписью «Tournee de Ballet» звали Исабель, она свободно говорила по-русски. Она спросила его, правда ли, что он остановился в квартире Приблуды.

— Я живу над ним. Сергей обещал мне, что получит для меня письмо из Москвы. Оно пришло?

Аркадий, озабоченный присутствием Луны, не сразу нашел, что ответить.

— Увы, нет никаких писем.

У сержанта, похоже, нашлись другие дела. Поговорив с Луной, Уоллс сказал своему другу со значком в виде кленового листа:

— Настоящее действо начнется через минуту.

— Если бы я говорил по-испански.

— Ты же канадец, и тебе это совсем не нужно. Инвесторам не обязательно знать язык, — важно произнес Уоллс. — Имей в виду, сейчас все хотят вложить сюда деньги: канадцы, итальянцы, испанцы, немцы, шведы, даже мексиканцы, все, кроме американцев. Скоро здесь начнется настоящий экономический бум. Здоровые, хорошо образованные люди. Технологическая база. Латинская Америка сейчас популярное место. Зацепись здесь, пока есть возможность.

— Он грузит меня второй день подряд, — сказал канадец.

— Кажется, он знает, о чем говорит, — отреагировал Аркадий.

— Сегодня мы организовали кое-что народное для моего друга из Торонто.

— Это будет отвратительно… — сказала Исабель Аркадию.

— Исабель, сейчас мы говорим на английском ради нашего канадского друга, — Уоллс произнес это очень дружелюбно. — Ведь я же обучал тебя английскому. Даже Луна говорит по-английски. Ты же можешь немного говорить?

— Он обещает увезти меня в Америку, — сказала Исабель. — Но сам-то не может туда вернуться.

— Похоже, представление должно сейчас начаться. — Уоллс повел всех назад в дом, звуки барабанов стали громче и ритмичнее. — Аркадий, я кое-что упустил. Что вы здесь делаете?

— Пытаюсь привыкнуть.

— Хорошее занятие, — Уоллс поднял оба больших пальца.

Все барабаны были разными — высокий «тумба» в форме песочных часов, двойные и узкие тамтамы — каждый взывал к разным духам Сантерии или Абакуа,[15]«марака» — чтобы вызвать дух Чанго,[16]бронзовый колокольчик для Ошун;[17]звуки смешивались, как если бы смешивали напитки.

— Да, немного пугает, — сказал Эрасмо, глядя на Аркадия…

Монго с глазами, залитыми потом, бил по лезвию мотыги, выкрикивая что-то на гортанном языке, ответом ему был немедленный взрыв барабанной дроби. Все столпились в комнате, прижавшись к стенам. Эрасмо все сильнее раскачивался на своем инвалидном кресле. Казалось он сможет поднять его в воздух силой рук, чтобы показать Аркадию всю мощь Кубы, ее историю борьбы с испанцами и французами.

— В Африке у Абакуа были «говорящие барабаны», — объяснил Эрасмо. — Когда чернокожих привезли в цепях, чтобы они работали на доках Гаваны, надсмотрщики отобрали барабаны, и они начали использовать для этого обыкновенные ящики! Сейчас в Гаване несметное количество барабанов. Кубинского музыканта, как и кубинского рыбака, невозможно остановить.

В Москве Аркадию приходилось слышать кубинские мелодии, записанные на магнитофон. Но, согласитесь, большая разница — смотреть на картинку с морем или войти в него по колено. Когда Монго вновь выкрикнул что-то на своем языке, все в комнате качнулись и ответили в тон. Тамтамы все ускоряли темп, руки на ящиках и барабанах отбивали четкий ритм. Луна, стоящий со скрещенными руками у двери, улыбнулся Аркадию. Аркадий искал возможность улизнуть, но Луна всегда оказывался между ним и дверью.

— Ты его знаешь? — спросил Эрасмо.

— Мы встречались. Он сержант Министерства внутренних дел. Разве ему можно участвовать в таких встречах?

— Почему нет? Каждый делает то, что должен, в этом нет ничего необычного.

— Вызывать Сантерию?

— Такова Куба сегодня, — Эрасмо пожал плечами. — Хотя это скорее не Сантерия, а Абакуа. Абакуа другой. Когда моя мать услышала, что по соседству с нами проходит Абакуа, она запретила мне выходить на улицу, потому, что была убеждена, что они находят маленьких белых мальчиков и приносят их в жертву. Сейчас она живет в Майами, но по-прежнему думает так.

— Но вы же сказали, что это дом Сантерии.

— Нет, Сантерия — не для сумерек, — Эрасмо произнес это так, будто сие ясно и младенцу. — Ночью оживают другие духи — мертвых.

— И духи мертвых уже здесь?..

— Этот остров вообще становится гораздо более многолюдным по ночам, — улыбнулся Эрасмо. — А у Луны особые отношения с Абакуа. Каждый здесь выбирает для себя — Сантерия или Абакуа либо еще что-то.

— Имя его друга Джорджа Вашингтона Уоллса кажется мне знакомым.

— Когда-то он был очень известен. Радикал, бандит.