Вне правил - Джон Гришэм

Следствие велось и в отношении меня, и я не сомневался, что и против меня будут выдвинуты обвинения, хотя ни в чем незаконном я замешан не был. По счастью, я отделался легким испугом. Казалось, что расследование будет идти по шаблону «сначала стреляй, а потом спрашивай», но федералы неожиданно потеряли ко мне интерес и отступили. У них на прицеле были мошенники совсем другого калибра.

Против Алана тоже выдвинули обвинения, главным образом потому, что его отцом был Дьюи. Когда ФБР пригрозило обвинением дочери Дьюи, тот спасовал и согласился на сделку, по которой получал сорок лет тюрьмы. Надуманные обвинения против его детей были сняты, а большинству обвиняемых по делу вынесли мягкие приговоры. Никто из них надолго за решетку не угодил. Короче говоря, Дьюи поступил благородно, взяв все на себя, за что и получил по полной.

Когда появились федералы, строительство площадки для гольфа – величественно названной «Старой плантацией» – еще не завершилось. За считаные дни все деньги исчезли, и после четырнадцатого участка с самой короткой травой работы пришлось остановить.

На сегодняшний день это, судя по всему, единственная в мире площадка для гольфа с четырнадцатью освещенными лунками, потому что лунок должно быть восемнадцать. В честь Дьюи ее называют «Стариной Рико». Играть сюда пускают только близких друзей и подельников. Теперь Алан занимается только поддержанием площадки в порядке, чтобы на ней можно было играть, и ему это удается. Сам он играет постоянно и мечтает стать профессионалом. Денег, которые он собирает с игроков, хватает, чтобы платить нескольким служащим по уходу за территорией – все они нелегальные гастарбайтеры. К тому же, как мы подозреваем, он знает, где припрятано кое-что из нажитого стариком Дьюи. Я плачу ему пять тысяч долларов в год, и оно того стоит, чтобы не толкаться в толпе. Стартовые площадки и лужайки, как правило, находятся в приличной форме. Гладкое поле может быть неровным, но это особо никого не волнует. Если бы мы хотели играть на идеально ухоженном поле, то обратились бы в настоящий клуб, хотя из тех, кто посещает «Старину Рико», вряд ли бы кого-нибудь туда пустили.

Каждую среду в семь часов вечера мы собираемся для игры в «грязный гольф», имеющей мало общего с тем, что показывают по Си-би-эс. Дьюи намеревался построить сначала площадку, где он мог бы играть, а потом здание клуба, где мог бы выпить. Поскольку до здания гольф-клуба дело так и не дошло, мы, чтобы выпить и заключить пари, встречаемся перед игрой в переоборудованном сарае. В нем Дьюи когда-то устраивал петушиные бои – пожалуй, это было единственное преступление, которое не фигурировало в обвинительном акте. Там же наверху живет Алан с двумя женщинами, с которыми состоит в гражданском браке, и он же является организатором «грязного гольфа». Обе девушки работают в баре, сносят грубости и перешучиваются с гостями. Согласно ритуалу, первая пинта выпивается из стеклянной банки за здоровье Дьюи, который улыбается с неважного портрета, висящего над баром. Сегодня нас одиннадцать, и это хорошо, поскольку на «Старине Рико» всего двенадцать гольфмобилей. Пока мы потихоньку прихлебываем пиво, Алан, по заведенной традиции, хриплым голосом перечисляет правила турнира, устанавливает гандикапы и собирает деньги. Участие в «грязном гольфе» обходится каждому в двести долларов, причем победитель получает все. Неплохой куш, но мне он никогда не доставался.

Победа, конечно, требует мастерства, но также хорошего гандикапа и умения сжульничать и при этом не попасться. Правила довольно гибкие. Например, при неудачном ударе, когда мяч вылетает за пределы основной зоны, он остается в игре, если будет найден. На «Старине Рико» вообще нет такого понятия, как вылет мяча за границы площадки. Если мяч найден, можно играть. Мяч считается закатившимся в лунку, если до нее останется не больше трех футов, и противник, у которого удары не идут, не настаивает на непосредственном закатывании. Каждый игрок имеет право требовать от другого закатывать в лунки все мячи. Четверка играющих может договориться, что после неудачного удара у игрока есть право сделать еще один, чтобы исправить положение. А если никто не возражает, то игрокам предоставляется право на дополнительный удар после прохождения седьмой лунки каждого из двух раундов. Само собой разумеется, такая вольность правил приводит к спорам и конфликтам. Поскольку настоящие правила знает только один игрок из десяти, каждый раунд «грязного гольфа» сопровождается постоянным возмущением, недовольством, руганью и даже угрозами.

За рулем моего гольфмобиля сидит Напарник, и я тут не единственный, кого сопровождает телохранитель. Поскольку играю я один, моим партнером назначается Тоби Чок, бывший член городского совета, отсидевший четыре месяца после падения Дьюи. Он сам управляет своим гольфмобилем. На «Старине Рико» кедди запрещены.

После часа выпивки и разговоров мы направляемся на площадку. Темнеет, включилось освещение, и мы действительно чувствуем себя особенными благодаря возможности играть в гольф в ночное время. Игра начинается по сигналу. Нам с Тоби назначена пятая стартовая зона, и когда Алан командует: «Начали!», мы рвемся с места. Гольфмобили прыгают на ухабах, клюшки грохочут и стучат, а взрослые полупьяные мужики с толстыми сигарами в зубах орут во всю мочь, оглашая счастливыми воплями ночную мглу.

Напарник ухмыляется и качает головой. Эти белые – настоящие психи.