Забирая дыхание - Сабина Тислер

Матиас совсем измучился. Каждый день он по нескольку раз говорил по телефону с продавцом виллы у Ваннзее, который оказался очень упорным. Тем не менее он не отвергал торг, и Матиас чувствовал, что продавец блефует: он просто не хотел признаваться в том, что находится в отчаянном положении.

Матиас продолжал проявлять настойчивость и одновременно был очень любезен. Это стоило ему огромной выдержки, а страх, что сделка может не состояться из-за старого упрямца, просто сводил его с ума.

Десять дней они мерились силами, ведя борьбу, которая могла принести победителю богатство, а проигравшему, возможно, инфаркт, и в конце концов Матиасу удалось продвинуть условия доктора Герсфельда. Продажа была идеальная. Все остальное могли довести до конца Виола и Гернот, он свою работу сделал.

В субботу около восьми вечера он позвонил Алексу.

— Нет желания поужинать со мной?

Пауза была почти оскорбительной, наконец тот ответил:

— Мне все равно. Жрать очень хочется.

— О’кей, я заеду за тобой. Скажем так, через четверть часа?

— Через двадцать минут.

— Хорошо, через двадцать минут.

Матиас отключился. Он был раздражен, но такой уж человек Алекс, и таким он был всегда. Он никогда и ничего не признавал безоговорочно, без комментариев, ему непременно нужно было хоть что-то изменить. Он хотел играть первую скрипку, и все должно быть так, как хочет он. Даже если речь идет о таком пустяке, как встретятся они через пятнадцать минут или через двадцать.

Матиас вздохнул и позвонил в ресторан «Раутманнс», чтобы заказать столик.

Ровно через двадцать минут он, не выключая двигатель, ожидал перед домом. И все было так, как он и предвидел: он стоял здесь как дурак, а Алекса, конечно, не было. Через пять минут Матиас подумал, не стоит ли ему просто поужинать одному, через семь минут эта мысль пришла ему в голову второй раз, но когда через десять минут он включил передачу, чтобы уехать, Алекс, хромая, показался из дома. Он широко улыбался, и вид у него был странный. Видимо, виноват зубной врач: это была не та улыбка, что прежде, когда ему еще не выбили зубы.

— Привет, — сказал Алекс и упал на сиденье рядом с ним. — Чуть-чуть задержался. Как раз когда я собрался выходить, мне позвонили.

— Знаю. Так всегда бывает. — Матиас не смог скрыть сарказма.

— Ты предложил поужинать вместе, чтобы сорвать на мне свое плохое настроение? Тогда лучше не надо.

— Да ладно, извини.

Алекс глубоко вздохнул и посмотрел на него. Оценивающим, исполненным критики взглядом. «Ты просто сраная мелочная душонка, жлоб, жалкий педант, — говорил его взгляд. — И в своей возне с мальчиками ты такой же мелочный, и это — на всю жизнь».

Несколько минут они молчали, потом Матиас спросил:

— Ну и как твои дела?

— Да так, ничего.

— Как нога?

— Ничего, постепенно становится лучше. Я только пока не могу ее по-настоящему нагружать.

— А зубы?

— Уже не болят.

— Ты уже выглядишь почти как человек.

— Спасибо.

Матиас сразу нашел место на стоянке всего лишь за несколько шагов до входа в ресторан и воспринял это как добрую примету: возможно, вечер с Алексом пройдет вполне терпимо. Когда они сделали заказ, Матиас немножко расслабился.

— Ты больше не видел типов, которые тебя избили?

Алекс покачал головой:

— Что за идиотский вопрос? Ты думаешь, они снова подстерегут меня, чтобы спросить о моем дражайшем здоровье? Они ведь не знают, где я живу, и мой номер телефона!

— Похоже, они действительно не охотились за тобой. Это чистая случайность, что ты им попался. Тебе просто не повезло.

— Так оно и есть.

Алексу очень хотелось рассказать отцу, что это за нападение было на самом деле, — он чуть не сходил с ума от страха и не мог ни с кем об этом поговорить. Но его отец был гомосексуальной размазней, и он скорее дал бы отрезать себе язык, чем рассказал ему о своих проблемах.

Лейла каждый день засыпáла его сообщениями, умоляя о встрече. Она хотела объяснить все, но Алекс упорно ее игнорировал. Если эта дура не сотрет свои сообщения и ее мобильный попадет в руки отца, он опять будет виноват. И тогда, конечно, уже не отделается парой сломанных костей. От отца Лейлы можно многого ожидать, он не будет раздавать обещания, а просто убьет его.

Но позавчера сообщения внезапно прекратились. В последнем, которое он получил в четверг утром, Лейла написала: «Ты мне очень-очень нужен», а после от нее ничего не приходило.

Алекс не представлял, в чем там дело, да у него и желания не было ломать голову над тем, что произошло с Лейлой. Если она больше не будет писать, его это тоже устроит.