В смертельной опасности - Сергей Майдуков

Сквер идеально подходил для того, чтобы скрываться там, не привлекая к себе внимания.

Ксюша была одета в голубые джинсы и свободную белую блузку с синим узором, стилизованным под индейский орнамент. Туфли отправились в первый попавшийся мусорный ящик, сменившись серебристыми сандалиями на тонкой подошве. Глаза Ксюши прикрывали щитки дешевых солнцезащитных очков. Волосы она собрала на макушке, стянув в узел. Узнать ее сейчас смог бы разве что очень близкий человек.

Сумку она оставила прежнюю, потому что подобных вещей свидетели, как правило, не замечают. Внутри лежали деньги и пистолет. Держа сумку на коленях, Ксюша ела мороженое в вафельном стаканчике.

Мимо курсировали молодые мамы с колясками и карапузами на самокатах и велосипедах. Находиться среди них было все равно, что сделаться невидимкой. Мужчин в скверике не было. Рядом с Ксюшей сидела девочка лет девятнадцати и кормила младенца грудью. Коляска стояла так, что могла принадлежать и ей, и Ксюше.

Чуть дальше, за чахлыми кустами, похожими на бруствер, пролегала одна из центральных улиц Волчевска, по которой ехали и шли горожане. Большинство из них родились здесь и были обречены умереть тоже здесь, среди знакомой до тошноты обстановки. Интересно, что они представляли себе, когда говорили «мой город»? Уродливый памятник на центральной площади? Старую школу, в сортире которой учились курить в затяжку? Свой двор со ржавыми гаражами и старушечьими лавочками?

Ксюша подумала, что лучше сдохнет, чем будет прозябать в захолустье типа Волчевска с загаженной речкой Волчанкой. Успокоившись и почувствовав себя в безопасности, она обдумывала свои дальнейшие действия.

Она не собиралась тупо сидеть на месте и ждать, пока Давид выйдет из комы, если это вообще произойдет. Даже при таком раскладе ничего хорошего ее в не ожидало. Не тот он был человек, чтобы простить измену. А сынок его не остановится на достигнутом.

Если просто прятаться, то Ксюшу непременно найдут и доставят по назначению. Вместо того, чтобы покориться такой незавидной судьбе, она решила начать свою собственную игру. В голове у нее хранилось куча информации. Если правильно ею распорядиться, можно обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь. К тому же Ксюша поднаторела в деловых и финансовых вопросах настолько, что была способна урвать свой кусок пирога.

Давид, конечно, был неплохим мужиком и подвернулся очень вовремя. Но теперь всё драматически изменилось. Инсульт либо доконает Давида, либо превратит в инвалида, послушную куклу, которой будет управлять Леонид. Значит, этот этап жизни закончен.

Возможно, Ксюша и поплачет, когда узнает о смерти мужа. Но сама она была себе гораздо ценнее и дороже. Жизнь продолжалась. Во власти Ксюши было сделать эту жизнь безопасной, комфортной и яркой.

— Сколько ему? — спросила она у кормящей матери.

— Это Сонечка, — произнесла та, слегка гнусавя от нежности.

— Красавица, — улыбнулась Ксюша. — А моей уже почти пять.

— Серьезно? Никогда бы не подумала, что у вас такая взрослая дочка.

— Рано родила. Спешила стать матерью. Вы, как я погляжу, тоже.

— Он меня не спрашивал. — Лицо молодой мамы сделалось некрасивым. — Сам в армии теперь, а я — одна отдувайся.

— Долго ему еще служить? — поинтересовалась Ксюша таким тоном, как будто это ее интересовало.

По дороге за кустами медленно ехал полицейский автомобиль, из которого выглядывали две мужские физиономии.

— Почти год, — ответила соседка.

— Я к тому времени уже второй раз рожу, — сказала Ксюша.

— Времени не теряете.

— Четвертый месяц уже. Можно я попробую вашу коляску покатить. Старую я сестре отдала, так что придется новой обзаводиться.

— Конечно, конечно! — воскликнула молодая мама, радуясь, что она кому-то интересна со своей Сонечкой.

Ксюша взяла коляску за ручку и повезла по аллее, качая на ходу и поправляя полуоткрытый тент. Полицейские газанули и скрылись из виду. Ксюша развернулась и прикатила коляску обратно.

— Прелесть, — сказала она, чуточку сюсюкая. — Легкая, послушная.

— Япония, — похвасталась хозяйка коляски.

«В Китае твоя Япония», — подумала Ксюша.

— Буду искать такую же, — сказала она.

— «Вау-вау» называется, — подсказала молодая мама.