Разбитое окно - Джеффри Дивер

Интересно, будет ли от этого какой-нибудь толк?

Амелия Сакс сидела на переднем сиденье своего «камаро», припаркованного у тротуара. Предвечерний весенний воздух вливался через открытую дверь в машину, пахнущую старой кожей и машинным маслом. Сакс делала пометки для будущего протокола обследования места преступления. Она всегда записывала свои находки и наблюдения сразу после окончания подобных процедур, зная, как поразительно легко стирается из памяти информация за короткий промежуток времени. Искажаются цвета, левое становится правым, окна и двери перемещаются с одной стены на другую или исчезают вовсе.

Сакс остановилась на минуту, в очередной раз задумавшись над хитросплетением обстоятельств нынешнего дела. Еще немного, и убийце удалось бы повесить совершенные им вопиющие преступления на невинного человека. Как такое могло произойти? Ничего подобного в ее практике еще не бывало. То есть случалось, конечно, что полиции подбрасывали фиктивные улики с целью направить ее по ложному следу, но сегодня Сакс узнала о существовании прямо-таки виртуозного устроителя подстав.

Ее машина стояла на безлюдной тенистой улочке в двух кварталах от места, где находился тот самый мусорный бак.

Боковым зрением Сакс уловила какое-то движение и, погруженная в мысли о подозреваемом «5-22», внезапно испытала неясное чувство тревоги. Подняв глаза, она увидела в зеркало заднего обзора, что к ней по тротуару приближается мужчина. Рассматривая его, сосредоточенно щурясь, Сакс пришла к заключению, что внешне незнакомец выглядел вполне безобидно, типичный манхэттенский бизнесмен. В одной руке он нес пакет, в какие упаковывают в ресторане еду, купленную навынос; другой прижимал к уху мобильник, разговаривая на ходу и улыбаясь. Ну что ж, ньюйоркцы любят побаловать себя на ужин блюдом китайской или мексиканской кухни, приобретая его в ближайшем к своему жилищу заведении.

Сакс вернулась к своим записям.

Закончив, она убрала бумаги в кейс и тут же до нее дошло – происходит нечто непонятное. Тот мужчина уже давно должен бы прошагать мимо, однако он еще даже не поравнялся с ее «камаро». Может, вошел в дом? Сакс обернулась и посмотрела туда, где видела его несколько минут назад.

О нет!

На тротуаре, слева и чуть позади машины, стоял знакомый пакет – как оказалось, это был лишь своего рода реквизит.

Сакс потянулась за своим «глоком», но выхватить не успела. Дверь справа рывком распахнулась, и перед ней возникло лицо киллера, щелочки безжалостных глаз и черное отверстие пистолетного дула.

В дверь позвонили, и мгновением позже Райм услышал шаги очередного посетителя – на этот раз тяжелые.

– Сюда, Лон!

Детектив Лон Селлитто кивнул в знак приветствия. Его грузная фигура, казалось, с трудом умещалась в голубых джинсах и темно-бордовой рубашке навыпуск, но особенно удивило Райма то, что коллега был в кроссовках. Ему не часто доводилось видеть лейтенанта полиции в гражданской одежде. Но самое поразительное, она выглядела отутюженной, будто прямо с гладильной доски, хотя Райм не мог припомнить Селлитто в форме, не испещренной бесчисленными складками. Только вокруг того места, где из-под брючного ремня выпирало солидное брюшко, обозначилась измятая ткань рубашки да сзади на поясе ее оттопыривал не слишком старательно таимый в отсутствие табельной кобуры пистолет.

– Говорят, он задал стрекача?

– Ушел с концами! – в сердцах вырвалось у Райма.

Пол жалобно скрипнул под тяжестью весьма грузного Селлитто, неспешно приблизившегося к доскам со схемами. Бегло просмотрев их содержание, он заметил:

– Вот, значит, как вы его окрестили? «5-22»?

– Май месяц, двадцать второе число, – пояснил Райм. – Что нового по русскому делу?

Вместо ответа Селлитто спросил:

– Этот мистер «5-22» оставил на память о себе что-нибудь осязаемое?

– Скоро узнаем. Он избавился от поддельных улик, которые хотел подбросить очередной подставе. Их уже везут.

– Очень любезно с его стороны.

– Кофе, чай со льдом? – предложил Том.

– Да, – ответил Селлитто, – спасибо. Кофе. Есть нежирное молоко?

– Двухпроцентное.

– Годится. А печенье, как в прошлый раз? Ну такое, с шоколадными крошками?

– Только овсяное.

– Тоже неплохо.

– Мел, – обратился Том к Куперу, – вам принести что-нибудь?

– Если меня увидят с едой или даже стаканом воды возле лабораторного стола, крику не оберешься.

Райм тут же парировал:

– Вряд ли меня можно винить в том, что представители защиты имеют обыкновение требовать того, чтобы из числа вещественных доказательств исключали «грязные» улики. Не я установил эти правила.

– Я смотрю, настроение у тебя так и не поправилось, – заметил Селлитто. – Что слышно из Лондона?

– Вот об этом говорить у меня нет ни малейшего желания!

– Ладно, побеседуем о чем-нибудь более веселом. У нас есть еще одна проблема.

– Мэллой?

– Ну да. Ему стало известно, что Амелия обследует место преступления, а я дал добро на операцию ПЧР. Он обрадовался, решив, что есть подвижки по делу Дьенко. Потом загрустил, узнав, что это не так. Позвонил мне и спросил, имеешь ли ты к этому отношение. Линк, за тебя я готов получить по челюсти, но голую задницу подставлять не согласен. Короче, я тебя спалил… А, спасибо! – Селлитто кивнул Тому, забирая с подноса принесенное для него кофе. Таким же образом был обслужен и Купер, сразу принявшийся за печенье.

– А мне шотландского виски, пожалуйста, – надеясь попасть под раздачу, поспешил напомнить о себе Райм.

– Нет! – бросил Том, удаляясь.

Сделав недовольную гримасу, Райм возобновил разговор с лейтенантом:

– Я-то думал, как только Мэллой узнает, что мы привлекли ПЧР к участию в операции, просто даст нам пинка под зад. Но теперь, когда мы раскрутили это дело, поддержка начальства нам не помешает. Что будем делать?

– Шевели мозгами, да побыстрее. Мы должны были позвонить ему еще полчаса назад. – Он отпил из чашки кофе и, чуть поколебавшись, отложил недоеденный кусочек печенья, видимо, твердо решив воздержаться.

– Как ни верти, без помощи Мэллоя не обойтись. Вчетвером этого парня не разыскать.

– Тогда будем звонить. Готов?

– Да, да!

Селлитто набрал номер и нажал кнопку громкой связи.

– Убавь звук, – посоветовал Райм, – а то оглохнем от крика.

– Мэллой слушает. – Из динамика зашуршал ветер, донеслись голоса и звон посуды. Возможно, капитан сидел за столиком на открытом воздухе в каком-нибудь кафе.

– Капитан, вы на громкой связи со мной и Линкольном Раймом.

– Так, объясни мне, что, черт возьми, происходит? Мог бы сразу сказать, что ПЧР задействовали в операции, о которой Линкольн говорил со мной накануне! Ты знал, что я отложил до завтра принятие решения относительно любого оперативного мероприятия по этому делу?