Погребённые заживо - Марк Биллингем

Торн стоял в халате у окна и, вглядываясь в предрассветную мглу сада, пил чай. Ему на глаза попалась банка из-под пива, которую он вчера забыл выбросить. Потом он уловил какое-то движение в саду и задержался у окна, чтобы разглядеть, в чем там дело.

В углу сада, за одним из цветочных горшков, недавно приобретенных Торном, что-то грызла, старательно разрывая когтями, лисица. Он гадал: может, это белка или птенец, но потом решил, что, вероятнее всего, это старая упаковка из-под гамбургера или жареного цыпленка. Не оборачиваясь, он тихонько позвал Элвиса и немного успокоился, когда почувствовал у своей ноги влажную морду кота.

Он стоял не двигаясь, обхватив чашку обеими руками, и старался не думать о том, что скажет Рассел Бригсток, когда они встретятся где-то через час. А ведь непременно скажет… Том старался думать о мальчишке и не думать о найденных телах, но первое было неотделимо от второго. К настоящему моменту уже были получены результаты дактилоскопии отпечатков на рукояти ножа и анализа крови. И сейчас не такой уж бредовой стала казаться мысль, которую шепотом озвучил кто-то еще вчера на месте преступления. Она переросла в настоящую версию. Торн, правда, более правдоподобным считал свое, абсолютно отличное от этого, но такое же странное, предположение. Объяснить его было ох как не легко.

Где-то перед домом завыла сигнализация на машине, и Торн увидел, как лисица подняла морду и замерла. Он видел, как капли дождя стекают по ее клыкам, шерсть потемнела и поникла, облепив кости. Несколько секунд спустя лисица, потеряв интерес в машине, вернулась к трапезе.

«Типичный лондонский житель», — подумал Торн.

Он отхлебнул чая, но тот уже почти остыл, поэтому Том выплеснул его остатки в окно и побрел в спальню одеваться.

Он столкнулся с Бригстоком в холле управления, когда стоял за ним в небольшой очереди к кофейному автомату. Разговор вышел совсем дурацкий: о том, как сделать так, чтобы дерьмовый старый чайник в Бекке-хаусе стал похож на что-то приличное. И о том, что «Сперз» все еще нужен нападающий, способный забивать голы. Затем, когда Бригсток взял себе кофе, он обернулся, облокотился об автомат и заговорил, а Торн сделал шаг вперед, чтобы нажать на кнопки.

— Что ж, вот тебе и трупы, как заказывал. Вот оно…

Торну нечего было ответить, ему лишь оставалось признать сказанное с покаянным видом, надеясь, что при этом он выглядит не слишком глупо.

Они медленно пошли в дальний конец холла, где два чертовски злых технических сотрудника выставляли стулья. Сейчас их было значительно больше, чем тогда, когда сотрудники отдела собрались, чтобы просмотреть видеокассету с записью Люка Маллена.

— И как это расхлебывать? — спросил Торн.

— Именно поэтому мы все здесь и собрались. Надо попытаться выработать план действий.

— Но почему именно здесь? Почему не в Бекке-хаусе?

— Мы бросили монетку. — Бригсток сдул пенку с кофе. — Я проиграл.

Торн засмеялся, но потом понял, что смеется один.

— Ты серьезно, что ли?

— У отдела расследования похищений все карты на руках, а меня пригласили выступить.

— Что ж, отрадно видеть, что тут все поставлено на профессиональную ногу.

— Так об этом и речь! — отозвался Бригсток. — Никто из нас никогда не сталкивался с подобным делом.

— Эксперты ночью активно потрудились, и у нас уже есть результаты анализов — ни один из образцов крови, найденных на месте преступления, не принадлежит Люку Маллену. Но нам известно, что он там был: в меньшей из комнат повсюду отпечатки его пальцев — из чего следует, что держали его именно в ней. С уверенностью на девяносто девять процентов можно сказать и то, что именно там снимали присланную нам пленку. Отпечатки пальцев Люка Маллена обнаружены также на ноже, которым зарезали Конрада Аллена и его подружку — некую Аманду Тиккел, как следует из документов, найденных в квартире, и из показаний торговца автомобилями из Вуд-грина. Мать мисс Тиккел с минуты на минуту появится в морге, чтобы опознать тело дочери.

Во время своей речи Бригсток постоянно перемещался на шаг-другой влево, затем вправо, однако внимание пятидесяти с лишним человек, сидящих перед ним, приковывал его голос, а не эти передвижения. Хотя толстые стекла очков и челочка придавали старшему инспектору уголовной полиции несколько комичный вид, он мог бы цитировать телефонный справочник — и все равно ни один из его слушателей не пошевелился бы. И не надо было бросать жребий, чтобы понять: он держал аудиторию значительно лучше, чем его коллега из седьмого отдела. Именно поэтому Барри Хигнетт молчал и слушал, держась несколько в стороне и стараясь придать себе такой вид, будто одобряет все сказанное.