Похищенные - Элизабет Хейтер

Эвелин вошла в кабинет для инструктажа, битком набитый полицейскими и агентами ФБР. Было трудно дышать не только от духоты, но и от переполнявших всех этих людей эмоций и вопросов.

– Кто-нибудь из подозреваемых был под нашим наблюдением, когда это случилось? – громко спрашивал Джек.

– Дом новой жертвы далеко от дома Бриттани? – вторила ему Карли.

– Как это вообще могло случиться?! – перекричал всех молодой коп. – Как похититель совершил еще одно преступление, если весь город его ищет? Столько полицейских на улицах! Почему его никто не видел?

Этот громкий голос, в котором слышались гнев и отчаяние, заставил всех замолчать, и Томас выступил вперед. Он выглядел очень усталым уже в тот день, когда Эвелин приехала в город, сейчас же на него было страшно смотреть: кожа посерела, глаза ввалились.

– Нам позвонили час назад. Нужно спешить, – напомнил Томас, – так что собрание будет кратким. Четверо агентов из КБРПД берут показания в доме жертвы. Но общие сведения у нас уже есть. На месте похищения оставлен стишок.

При этих словах все подобрались. Эвелин видела вокруг плотно сжатые челюсти и обеспокоенные взгляды. Она, как и все, чувствовала напряжение. Изначально было ясно, что похититель не остановится на Бриттани. Эвелин сама написала об этом в профайле, но не ожидала, что новое преступление произойдет так скоро. Похититель теряет терпение, а это значит, что он становится менее осторожным, но и более опасным.

– На этот раз мы можем точнее установить время похищения. Девочку украли в огороженном дворе за родительским домом. Мать видела ее за час до того, как нашла лист бумаги с текстом.

Копы начали переминаться с ноги на ногу и переглядываться – негодование и волнение не давали им устоять на месте. Кто-то сказал:

– Родители все еще отпускают детей гулять одних, пусть даже в собственном дворе?

– Девочка вышла из дома без спроса, – пояснил Томас. – Мать думала, она в своей комнате.

– А мы точно знаем, что ее похитили со двора, а не из комнаты? – спросила Эвелин, снова вспомнив о Касси.

– Да, – ответил Томас. – Похититель привязал стишок к скакалке, брошенной за домом. Мать сказала: скакалку они обычно держат в сарае. Значит, девочка достала ее оттуда, чтобы поиграть. К сожалению, мать не запретила ей выходить одной со всей строгостью и теперь не может себе этого простить. Но дочь сказала, что пойдет в свою комнату почитать, а мать пылесосила и не услышала, как хлопнула входная дверь.

Эвелин кивнула. Из дома была похищена только Касси. Не удивительно, что теперь, восемнадцать лет спустя, похититель уже не отваживается на такой риск. С другой стороны, сейчас, когда город наводнен полицейскими и агентами ФБР, действовать у них под носом рискованно в любом случае.

Впрочем, такая манера поведения преступника – не новость в судебной психиатрии. Он сохраняет осмотрительность в процессе похищения, но сокращает временной разрыв между преступлениями.

Надежды на то, что Массовик-затейник совершит ошибку, медленно испарялись, и Эвелин все сильнее охватывало беспокойство – что он сделает дальше?

– Есть ли хоть какая-то возможность предположить, что это внутрисемейное дело, а не новое преступление Массовика-затейника? – спросил Томас.

– Мы проверяем информацию, – сказала Карли. – Родители жертвы развелись. Отец в суде яростно добивался опеки над дочерью, но ее отдали матери. Он мог подумать, что похищение Бриттани послужит для него хорошим прикрытием, и забрать дочь. Сейчас мы устанавливаем его местонахождение. Отчим настроен решительно – заявляет, что отец специально подбросил стишок, чтобы направить нас по ложному следу.

Копы дружно вздохнули с облегчением, и некоторые даже заулыбались было, но Карли добавила:

– Однако стишок очень похож по стилю на те, что нам уже известны. Так что причастность Массовика-затейника тут более вероятна.

– Профайлер прочитает текст и поделится с нами соображениями, – заявил Томас. – А пока мы с вами все равно должны исходить из предположения, что это дело рук того же похитителя.

– Что говорится в стишке? – спросил кто-то.

Томас достал из папки лист бумаги и положил его под крышку сканера.

– На этот раз автор использовал стихотворный размер «Шалтая-Болтая».

На большом экране за спиной шефа полиции возник скан стихотворения: