Пепел розы - Мэри Хиггинс Кларк

В четверг утром Кейт Карпентер пришла на работу без четверти девять. На сегодня не было никаких процедур, а первый пациент записан на десять, так что доктор Смит наверняка еще не приехал.

— Кейт, — окликнула ее секретарша. — Звонила Барбара Томпкинс, хотела с тобой поговорить, сказала, что это очень важно. И попросила не сообщать доктору Смиту про ее звонок.

— Неужели у нее осложнения? — встревожилась Кейт. — Ведь после операции прошло уже больше года.

Прямо в пальто Кейт поспешила в свой кабинетик размером с кладовку, который обычно делила с бухгалтершей, и, закрыв дверь, набрала номер Барбары Томпкинс.

Рассказ Барбары привел ее в замешательство. Девушка была убеждена, что доктор Смит преследует ее.

— Я не знаю, что мне делать, — жаловалась Барбара. — Я так благодарна ему, миссис Карпентер, но мне страшно.

— Он подходил к вам?

— Ни разу.

— Ладно, дайте подумать. Я переговорю с одним человеком… Но вы точно больше ни с кем это не обсуждали? У доктора Смита безупречная репутация, и будет ужасно, если она пошатнется.

— Я никогда не смогу отблагодарить доктора Смита за все, что он для меня сделал, — тихо проговорила Барбара. — Но, пожалуйста, перезвоните мне поскорее.

В одиннадцать Грейс Хувер позвонила Кэрри и пригласила их с Робин на воскресный обед.

— Мы так редко видимся в последнее время, — пожаловалась Грейс. — Надеюсь, вы придете? Селия уж расстарается.

Селия работала у Хуверов по выходным и была превосходной кухаркой, гораздо лучше той, что жила у них с понедельника по пятницу. Каждый раз к приезду Робин Селия пекла орехово-шоколадные пирожные и печенье с шоколадной стружкой.

— Конечно, мы придем, — тепло отозвалась Кэрри.

Воскресенье — семейный день, подумала она, положив трубку. В воскресенье Кэрри всегда старалась устроить для Робин что-нибудь особенное. Они ходили в кино, музеи, а иногда и на бродвейские шоу.

Если бы папа был жив… Кэрри вздохнула. Они с мамой могли бы жить по соседству от нас. И если бы Боб Кинеллен был таким человеком, каким она его считала когда-то…

Хватит, велела она себе. Такие мысли нужно гнать, да поскорее. Им с Робин повезло. У них есть Джонатан и Грейс. И всегда будут.

Вошла Джанет, ее секретарша, прикрыв за собой дверь:

— Кэрри, вы назначили встречу Дейдре Риардон и забыли сказать мне?

— Дейдре Риардон? Нет.

— Но она в приемной и твердит, что будет сидеть, пока не увидится с вами. Вызвать охрану?

Господи, это же мать Скипа. Чего она хочет? — недоумевала Кэрри.

— Нет, Джанет. Пусть войдет.

— Мисс Макграт, не в моих правилах врываться к людям, но это слишком важно, — сказала Дейдра, едва за ней закрылась дверь. — Вы ездили в тюрьму к моему сыну, значит, у вас была для того причина. Что-то навело вас на мысль о возможной судебной ошибке. Я знаю Скипа и уверена, что он невиновен. Но почему вы отказались помогать ему? Да еще после того, что выяснили про доктора Смита.

— Дело не в том, миссис Риардон, что я не хочу ему помогать. Я не могу. У меня нет никаких новых улик. То, что доктор Смит сделал другим девушкам лицо своей дочери, странно. Но ничего противозаконного в этом нет.

Тревога на лице Дейдры сменилась гневом.

— Мисс Макграт, доктору Смиту неведом смысл слова «горе». Мы редко с ним виделись за те четыре года, что Сьюзан со Скипом были женаты. Да мне и не хотелось с ним встречаться. В его отношении к дочери было что-то… патологическое. Однажды Сьюзан испачкала щеку. Доктор Смит наклонился к ней и стер грязь. Он будто статую вытирал, так дотошно проверял, чтобы ни пятнышка не осталось. Он гордился ею, это правда. Но любовь? Нет и нет.

Джефф тоже упоминал, как бесстрастно держался Смит на суде, вспомнила Кэрри. Но это еще ничего не доказывает.

— Миссис Риардон, я хорошо понимаю ваши чувства… — начала она.

— Извините, вряд ли, — перебила Дейдра. — Мой сын не способен на убийство. Он не мог хладнокровно снять пояс с талии Сьюзан и затянуть у нее на шее. Так же, как не сделали бы это вы или я. Подумайте, что за человек может сотворить подобное. Этот убийца — настоящее чудовище, злобное и бесчувственное. А теперь вспомните Скипа, — глаза ее наполнились слезами. — Разве вы не увидели, какой он добрый? Неужели вы слепы и глухи, мисс Макграт? Неужели мой сын показался вам убийцей? Неужели он ведет себя, как убийца?

— Миссис Риардон, я заинтересовалась этим делом только потому, что меня удивила одержимость доктора Смита, который снова и снова воссоздает в других женщинах лицо дочери. Я никогда не говорила, что считаю вашего сына невиновным. Вину определяет суд. И суд решил. Ваш сын подавал несколько апелляций, их все отклонили. Я ничего не могу поделать.

— Мисс Макграт, у вас, кажется, есть дочь? — Да.

— Тогда представьте себе, что ее заперли в клетку на десять лет, за преступление, которого она не совершала. А впереди еще двадцать лет в этой же клетке. Как вы думаете, ваша дочь когда-нибудь сможет убить человека?

— Разумеется, нет.

— Вот и мой сын не мог этого сделать. Пожалуйста, мисс Макграт, вы занимаете такой пост, вы можете помочь Скипу. Не бросайте его. Я не знаю, почему доктор Смит оболгал Скипа, но думаю, стала понимать. Он ревновал дочь, со всем, что это подразумевает. Подумайте об этом.

— Миссис Риардон, как мать, я понимаю, что вы сейчас чувствуете, — ласково сказала Кэрри, сочувственно глядя на измученное лицо женщины.

— Я вижу, что не смогла убедить вас, мисс Макграт, — Дейдра встала. — Джефф сказал, скоро вы станете судьей. Помоги бог тем людям, которые будут стоять перед вами, умоляя о правосудии.

Ее лицо вдруг посерело.

— Миссис Риардон, что с вами? — воскликнула Кэрри.

Та дрожащими руками открыла сумочку, вынула маленький пузырек и вытряхнула на ладонь таблетку. Сунув ее под язык, она развернулась и молча вышла из кабинета.

Кэрри долго сидела, глядя на дверь. Потом взяла лист бумаги и написала: