Красный Треугольник - Антон Чиж

Улицы, пустынные днями, захватило пиршество. Повсюду грудились обитальцы Треугольника с раздутыми животами, лу`жники валялись вперемешку с торбниками и живцами в пьяном отупении, сытно рыгали и таращили разноцветные глазенки. Кто смог – обжирался до потери сознания и, перемазанный кровью, отдыхал под свалившимся счастьем. Дремали в собственной блевотине, прижимая обглоданные куски мясца.

Было мирно, но Машка сохраняла бдительность. Обойдя очередное тело, тревожно заметила:

– Беда пришла… Из-за тебя.

Тимур не смог проникнуться горем, потому что поспевал кое-как:

– Ну, и что? Наелись досыта. При чем тут я?

– Уничтожено все мясцо.

– Глабы новое нарастят.

– Ты глуп, пришлец. Знаешь, что будет?

– Наверное, все то же…

– Ну, так скоро узнаешь…

– Ма… Салах, а ты противец?

Она резко затормозила:

– Кто назвал тебе этот клич?

Опять прыжок настроения, просто качели бешеные, такой характер даже Треугольнику не выправить.

– Матильд. Что он значит?

Сделав вид, что оглохла, Машка заспешила. Зараза такая.

В животе хлюпала водица, которой Тимур выпил слишком много. Заглушить отвратительные звуки он постарался болтовней:

– Когда начнешь обучение? Старший ведь приказал. Вдруг поручит сложное дело, а я не готов. Не хочу провалить, а то перед Чингизом будет неудобно.

Решительная девица указала на стену глухого брандмауэра:

– Здесь выберешь оружие.

На все пространство красного кирпича приходилась лишь драная дверь, над которой скособочилась вывеска из куска жести с подтеками букв: «Отпущалки».

– Заплатишь, сколько попросит.

Наверняка какой-нибудь подвох. Поправив шлем, Тимур постарался нащупать:

– Подскажешь, что выбрать? Может, последнюю модель махобоя?

– Бери то, с чем сможешь справиться.

– А ты?

– Буду ждать здесь.

– Слово, Салах?

– Да ты совсем обнаглел, пришлец…

Машка окрысилась, но что-то вроде обещания бросила.

Замок давно сгнил, петли рахитично погнулись, обнажив ржавые штыри. Дверь скособочилась, угрожая отвалиться.

Внутри Тимура встретила приличная темень. Чадила горелка, сделанная из артиллерийской гильзы, рядом с ней виднелась одинокая согбенная спина. Взлетала цыганская игла устрашающего размера. Хозяин, занятый штопкой, поздоровался с покупателем:

– Чего надо?

Худую мордочку украшал монокль, какие водятся у природных аристократов, над сморщенным лбом гордо торчал седой хохолок. Лавочник походил на больного попугая, выкинутого на помойку.

– Мне бы оружие… – неуверенно попросил Тимур.

– Нету. Уходи, пришлец.

Такой прием был не в диковинку, а потому, не вдаваясь в уговоры, гость шибанул по двери так, что она распрощалась с изрядным кусом фанеры, подобрал за порогом увесистый обломок кирпича и метко бросил в согбенный хребет. Снаряд обязан был угодить в цель, ему просто некуда было деться, но вдруг отлетел, молниеносно отбитый чем-то резиновым. При этом лавочник не очень шевелился, так и сидя спиной к Тимуру. Не оборачиваясь, предложил:

– А ну, еще…

Выскочив, Тимур подхватил стальную арматуру, услужливо валявшуюся в пыли, и побежал на врага. Замахнулся на безоружную спину и со всей дури ухнул по ней. Удар должен был оставить мокрое место. Но железяка пролетела в пустоте и потащила за собой. Увернувшийся хозяин подставил подножку – Тимур растянулся беспомощно и жалко.

– Ловкий пришлец, попробуй еще раз…

Это было уже откровенное издевательство. В пыли и ярости Тимур совершенно забыл, для чего сюда наведался, и принялся рубить с плеча. Со страшным грохотом арматура крушила невинные вещи, а владелец лавки не прятался и не убегал, но оставался неуязвим. Тимур махал арматуриной из последних сил, а наглец даже не задохнулся и монокль не уронил. Наконец, победитель глаб исчерпал запал.

Хозяин как ни в чем не бывало похлопал его по плечу:

– Ай, молодец.

– Отойди… хуже будет… я лютый…

– Да, знаю. – Дядечка печально вздохнул, подобрал горелку и зажег прятавшиеся где-то светильники. Конурка осветилась дрожанием оранжевых язычков, с дымком и чадом. Открылись следы лихой атаки: переломанные коробки, искореженные трубы и разбросанные жестяные банки. Скорее всего лавка когда-то служила котельной.

– Извините, – пробормотал Тимур и отшвырнул железку.

– С пришлецами бывает… Месреза одолел, глаб отпустил, Салаху устоял, такому герою – зачем оружие?

Отчего-то Тимур смутился, захотелось все бросить, пусть Машка издевается и даже отпустит к чертям своим махобоем. Но сдержался и проговорил:

– У меня тут дело намечается…

– Чем платить будешь?