Скрытые в темноте - Кара Хантер

– Ваша жена не против? – спрашивает Куинн.

– Она-то и предложила. Мы вчера вместе заезжали в больницу, и мальчишка пошел с ней на контакт. С Харрисоном я все уладил – он считает, что это пойдет на пользу. Если малыш станет доверять Алекс, то, возможно, и заговорит с ней. Если он вообще умеет говорить.

Первое правило в полицейской работе Фаули: лжецам свойственно перегибать палку. А я только что выдал Куинну целых три причины поддержать эту идею.

Черт…

– Ладно. – В кои-то веки Гарет поступает благоразумно и не сует нос куда не надо.

– При условии, что все пройдет хорошо, я отвезу его к нам домой и вернусь на работу к двенадцати. Ты тем временем разберись тут со всем, идет?

Куинн кивает:

– Да, босс. Без проблем.

* * *

Беседа по телефону с сержантом

Джимом Николлсом (на пенсии)

4 мая 2017 года, 9.12

Беседу провел детектив-сержант Г. Куинн

Дж. Н.: Я хотел застать Адама Фаули, но диспетчер сказал, что его нет, верно?

Г.К.: Не беспокойтесь, можете поговорить со мной. Я в курсе дела.

Дж. Н.: Что-то там про вызовы на Фрэмптон-роуд десятилетней давности?

Г.К.: Точнее, в 2002-м и 2004-м.

Дж. Н.: Господи, прошло уже столько времени… Да, наверное, это я туда выезжал. Я на пенсии уже лет пять. Забыл, когда последний раз говорил с кем-то из полиции долины Темзы.

Г.К.: Что вы помните о тех вызовах? Записи довольно краткие, про обвинения ни слова.

Дж. Н.: Обвинений и не было. Никто не хотел их выдвигать. Да, я хорошо помню те случаи. Простой бытовухой там и не пахло.

Г.К.: Продолжайте.

Дж. Н.: Ну, во-первых, сам адрес. Фрэмптон-роуд – это вам не окраина вроде Блэкберд-лейз. За все время службы в полиции не слышал, чтобы кого-нибудь вызывали туда по поводу бытового насилия.

Г.К.: Может, жители Фрэмптон-роуд просто похитрее, не привлекают к себе внимания?

Дж. Н.: Дело не только в этом, а в том, что мы обнаружили. Нам пожаловалась соседка – сказала, что они кричали весь вечер, и когда дело пошло к ночи, она решила позвонить в полицию.

Г.К.: И?..

Дж. Н.: Дверь открыла жена. Не знаю, как сейчас, но тогда в подобных случаях в основном открывали мужчины, чтобы избавиться от нас, не пуская на порог. Говорили, мол, пустяки, не надо раздувать из мухи слона. Ну, вы в курсе, как это бывает. В общем, тогда все вышло по-другому, и нас встретила супруга. Выглядела нормально, разве что щеки немного пылали. В шелковом халатике, та еще красотка…

Г.К.: И что она сказала?

Дж. Н.: Ну, похлопала ресницами и смущенно так объяснила, что они с мужем «чересчур разошлись» в постели, а старуха из соседнего дома – настоящая ханжа, ее легко шокировать.

Г.К.: А что супруг?

Дж. Н.: Вот тут начинается самое интересное. Я уже собирался уходить, но моя напарница-констебль – или как там сейчас называют женщин в полиции – настояла на том, чтобы увидеть и хозяина дома тоже. В общем, миссис Харпер идет за ним, мы ждем, и наконец он появляется. Лицо с одной стороны в кровоподтеках, один глаз к чертям заплывает от фингала.

Г.К.: То есть это она била его?

Дж. Н.: Он сказал, что наткнулся на дверь. Ну да, конечно… А насчет шума повторил слова жены – местами слово в слово. Про то, что соседка – ханжа.

Г.К.: Но вы ему не поверили?

Дж. Н.: Естественно, нет. Я же не идиот. В следующий вызов, примерно через год, он «поскользнулся на лестнице». Я не поверил ни единому слову, от падения таких синяков не бывает. Думаю, она ударила его чем-то вроде сковородки.

Г.К.: Или молотка?

Дж. Н.: С чего вдруг? Такое мне в голову не приходило.

Г.К.: Не важно. В общем, он не признался, что жена на него нападала?

Дж. Н.: Неа. Во второй раз я специально говорил с ним наедине, пока она не подслушивала, и все равно он продолжал нести чушь про «слишком громкий перепихон». Он так и сказал – «перепихон».

Г.К.: Господи…

Дж. Н.: Если честно, мне стало жаль старого засранца. В смысле, она, конечно, настоящая цыпочка, но я к такой и близко не подошел бы. Думаю, она ему изменяла. Слышали про аварию? Такое запоминающееся имя, Присцилла, не забудешь… Мало того, что гнала на полной скорости, так с ней еще был другой мужчина. Можно догадаться, чем они там занимались, раз ее трусики нашли под задним сиденьем… Ну, теперь-то он показал всем.

Г.К.: В смысле?

Дж. Н.: Я видел новости. Это же тот самый Харпер, у которого в подвале нашли девушку?

Г.К.: Да, это он. Пытаемся заполнить пробелы в его прошлом.

Дж. Н.: Наверное, решил, что пришла его очередь.

Г.К.: Его очередь?

Дж. Н.: Ну, отомстить. На жене он уже не отыграется, а на женщинах в целом – вполне. Вы только не подумайте, что я вмешиваюсь в дело…

Г.К.: [Пауза] Нет-нет, вы очень помогли. Спасибо.

Дж. Н.: К вашим услугам. Передадите от меня привет Фаули? Как там, кстати, его мальчишка – Джейк, верно? Фаули страшно его избаловал, но так всегда бывает с долгожданными детьми. Отличный парень, да. Так на мать похож…

* * *

– Как сегодня дела у Вики?

Титус Джексон убирает ручку в карман белого халата.

– На поправку идет медленно, инспектор, но мы хотя бы не движемся назад. Полагаю, вы хотите снова ее увидеть?

– Если не предъявим Уильяму Харперу обвинения, придется его отпустить. Мне надо понять, что случилось.

– Понимаю.

Он идет со мной по коридору, а рядом с палатой Вики вдруг поворачивается в мою сторону, явно желая что-то сказать.

– Сестра Кингсли сообщила, что вы взяли мальчика под опеку?

– Это не опека.

Видимо, слова прозвучали резковато – врач нахмурился.

– В смысле, мы просто приютили его на пару дней. Соцслужба никак не найдет подходящую семью.

– Вы очень отзывчивы.

– Не я, а моя… – Я замолкаю, хотя слишком поздно.

– Сами вы не очень-то уверены? – спрашивает Джексон.

Я делаю глубокий вдох.

– Если честно, нет. – Смотрю доктору в глаза. Взгляд у него добрый. – Год назад мы потеряли сына. Ему было десять лет. Он страдал от депрессии и покончил с собой. Мы делали все возможное, и все же…