Финт простака - Джеймс Хедли Чейз

– А если Блекстон опоздает и лента кончится?

– Да, замечание верное, – покивал я. – На пленке будет наговорено на час. Как только Харджис принесет кофе и уйдет, выключишь магнитофон и будешь ждать, пока подъедет Блекстон. Как услышишь, что входит, включишь снова. Пленки хватит. Тут лишь один скользкий момент. Нужно натренироваться и подогнать по времени до секунды. Когда выйдешь и скажешь Блекстону, что я скоро, то я тоже что-нибудь добавлю. Типа: «Извини, Райан, я скоро!» В этом роде. И буду продолжать диктовку. Это убедит его на все сто, что я в кабинете. Здесь самое коварное – подгонка по времени. Реплику я запишу, а твоя забота – рассчитать, чтобы прозвучала она вовремя.

– Слишком уж запутанно.

– Надо суметь.

– Сначала надо попробовать. Ты еще про одно не подумал. В доме слышно, когда машины выезжают из гаража. Если она выйдет из дому в девять, а Блекстон придет только в девять тридцать, Харджис может удивиться, почему это она не уезжает? Вдруг ему вздумается взглянуть – все ли у Вестал в порядке?

– Голова у тебя работает, – похвалил я. – Вот про такие изъяны я и говорил. На этом можно поскользнуться. – Я раздавил сигарету и закурил другую. – Когда я оглушу ее, то посажу в машину и отвезу к началу дороги. Машину я поставлю среди деревьев и буду ждать, пока приедет Блекстон. Как только он проедет, я поеду на первый же опасный поворот…

– Нет-нет, Чад, погоди! Не так! Он ведь может и заметить, что бровка цела. Ты же стараешься убедить его, что произошла катастрофа.

– Да… – Я потер затылок и задумался. – Черт возьми! Это я упустил. Нам надо укоротить срок, Ева. Надо, чтобы Блекстон приехал раньше. А, слушай! Вот как. Когда я увижу огни его машины, я усажу Вестал к себе на колени, руки ее положу на руль и поеду ему навстречу, прячась за нее. Разгонюсь побыстрее, а он – я его знаю – тоже всегда ездит быстро. Что он разглядит? «Роллс» и мельком Вестал. Но меня – ни за что. Когда услышит новость, решит, что авария произошла через несколько минут после их встречи.

– По времени, Чад, организовать сложно. Если он раньше…

– Ни за что… Он, наоборот, вечно опаздывает, я попрошу его специально не опаздывать.

– А потом, Чад? Разве ты успеешь вернуться? Три мили пешком. Тебе не успеть. Слишком далеко.

– Опять верно. Спрячешь днем свою машину в лесу. На ней и вернусь.

– Ладно.

Я взглянул на часы. Уже почти четыре.

– Думай, думай, Ева! У нас еще есть время. Нет ли еще каких крючков? Нам нельзя ошибиться.

– Хорошо.

– Дай мне знать, когда она соберется уехать куда-то вечером. Чтобы попозже. Но сообщи заранее, надо приготовиться.

– Я предупрежу.

– Так договорились? – Я встал.

– Да.

– Боишься?

– Капельку.

– Не теряй головы, я все продумал. На тебе, правда, хитрые детали.

– Тебе тоже достанется.

– За меня не переживай. Я справлюсь. – Я наклонился и поцеловал ее. – Мы, Ева, вместе в деле. Это начало нашего партнерства.

– Да, Чад. – Она обвила мою шею.

– Выйдешь за меня?

– Я же сказала – да.

– Чертовски забавно, но тебя я хочу больше денег.

– Получишь и то и другое.

Вот так мы все спланировали. В тот момент это не казалось нам жестоким. Мы просто-напросто не думали о Вестал. Она была так, препятствие на пути. Ставка такая колоссальная, что не до угрызений совести. Угрызения пришли потом.

Спал я допоздна и без сновидений. Пока я принимал душ, у меня мелькнуло, что надо бы помириться с Вестал. Если она укрепится в подозрениях, что я изменял ей, то, пожалуй, в припадке злости изменит завещание. Мысль эта посеяла панику. Накануне Вестал ушла к себе, явно убежденная в моей измене. Теперь задача – разубедить ее. Иного способа, как предъявить вымышленного сержанта Лашера, я не видел.

Но пока я одевался, я изобрел другой. Я позвонил Вестал.

– Что такое? – отозвалась она резко, нервно.

– Это Чад, Вестал. Можно поговорить с тобой?

– Нет! Не желаю тебя больше никогда видеть!

– Мне очень стыдно, я хочу тебе кое в чем признаться. – Я надеялся, что слова эти разбудят ее любопытство, и угадал.

– В чем же? – настороженно поинтересовалась она.

– Не по телефону же. Можно зайти?

Говорить я старался самым смиренным тоном и был рад, что она не видит выражения моего лица. Я едва удерживался от хохота.

– Ну хорошо, – ответила она. – Так и быть, через полчаса.

«Вот дура набитая!» – подумал я, кладя трубку. Ну пусть еще немножко поважничает, часы ее истекают.

Ровно в 11:30 я постучался к ней. Она сидела за туалетным столиком в желтом халате, притворяясь, будто причесывается. Я подошел и покаянно встал рядом.

– Прости, Вестал. Пожалуйста, постарайся простить, – приступил я к речи, которую репетировал после завтрака. – Хочу сделать тебе признание. Да, я был с женщиной прошлой ночью и стыжусь самого себя.

Я знал, что меньше всего она ожидает такого. Она побледнела, удар для нее был сокрушительный. Она подозревала, что я был с женщиной, но открытое признание ударило по живому.

– Ох, Чад…

Она даже про злость забыла, забыла ревность. Думала она только об одном – вдруг меня потеряет.

– Прости, Вестал. Обещаю, что больше никогда, никогда… Выпили с Джимом. Ему захотелось в бордель сходить, вот он и меня уговорил, затащил.

– В бордель?

На лице у нее отразилось облегчение; я предугадывал, что так будет.

– Да. Не знаю, простишь ли ты меня, но я упился…

– Ох, Чад! – Она расплакалась. – Как ты напугал меня! Я боялась, вдруг ты влюбился в другую! – Я обнял ее. Вестал рыдала у меня на плече, прижимаясь худющим лицом ко мне, ероша мне волосы своими клешнями. – О Чад, милый! Ну конечно, конечно, я тебя прощаю! Прости, что подозревала тебя. Ты тоже должен простить меня…

Вот так все уладилось – легко и просто.