Бойся самого худшего - Линвуд Баркли

Потом, уже днем, посетитель, пожелавший сменить свой десятилетний фургон «одиссей» на новый, поинтересовался, сколько это будет стоить. На такой вопрос я всегда отвечаю вопросом. И не одним.

Я осведомился, является ли клиент первоначальным владельцем автомобиля, и, получив утвердительный ответ, спросил, проходила ли машина рекомендованное обслуживание. Клиент ответил уклончиво — мол, большую часть. Тогда я задал коронный вопрос:

— Попадала ли машина в аварии?

— О да, — признался он. — Три года назад я стукнулся. Пришлось менять весь перед.

Я объяснил, что это существенно снижает цену автомобиля. Его возражения, что перед был поставлен новый, приняты не были, и он ушел, недовольный суммой, которую я назвал.

За день я дважды звонил бывшей жене в Стратфорд, где она работала в одном из автосалонов Боба, и она дважды не отвечала. В оставленных голосовых сообщениях я спрашивал ее мнение о предложении Боба обессмертить нашу дочь, поместив ее фото на календаре, который будет висеть в туалете местного магазина шин «Гудиер».

После второго звонка в голове у меня кое-что прояснилось, и я осознал, что суета моя не из-за Сидни, а совсем по другому поводу. Оказывается, я до сих пор не могу успокоиться, что Сьюзен теперь с Бобом и с ним ей намного лучше, чем было со мной. И виноват я сам.

Продажей машин я начал заниматься с двадцати лет и неплохо в этом преуспел. Но Сьюзен считала, что я способен на большее. Хватит работать на других, говорила она. Пора заводить свое дело, менять жизнь к лучшему. Мы могли бы отдать Сид в престижную школу и себе обеспечить хорошее будущее.

Отца я потерял довольно рано, в девятнадцать, но он оставил нам с матерью приличное состояние. Несколько лет спустя случилась беда, маму сразил инфаркт. И вот тут я, получив наследство, решил последовать совету Сьюзен. Открыл свое дело.

И очень быстро все просадил.

Все беда в том, что я не был способен мыслить масштабно. Одно дело заниматься чем-то конкретным — например, продавать автомобили. В этом я был хорош. Но руководство предприятием оказалось мне не под силу. Я многого не понимал, все время норовил сам работать с клиентами, позволял другим принимать за меня решения, как потом оказалось, плохие, разрешал сотрудникам садиться мне на шею, ну и, конечно, воровать.

В результате потерял все: вначале бизнес, затем прекрасный родительский дом, а потом и семью.

Начались взаимные обвинения. Сьюзен корила меня за разгильдяйство, я ее за то, что вовлекла меня в эту авантюру.

А Сид говорила, что если бы мы любили ее по-настоящему, то никогда бы не расстались, несмотря ни на что. Мы возражали ей, что не в этом дело, что мы ее любим, но она не верила.

Сьюзен нашла в Бобе то, чего не было у меня. Он был честолюбив и амбициозен. Стоя на одной ступеньке, все время стремился подняться на следующую, а затем на следующую. У него было три автосалона подержанных машин. Начав ухаживать за Сьюзен, он тут же подарил ей «корвет». Вот это размах.

В общем, рабочий день закончился, и в шесть я отправился домой. Как всегда, с некоторым сожалением. Потому что, получая с каждого проданного автомобиля комиссионные, лучше всего сидеть на работе до закрытия магазина. Ведь все время думаешь, что как раз в тот момент, когда ты вышел за дверь, в автосалон явился покупатель с толстой чековой книжкой в руке и спрашивает тебя. Но не сидеть же в самом деле каждый день допоздна.

Я заказал по телефону пиццу, как хотела Сид, и начал думать о том, как буду заглаживать неприятный утренний инцидент с солнечными очками.

В семь ее не было, и главное — не позвонила предупредить, что приедет позднее, что обычно всегда делала.

Может, у них там кто-то заболел или еще что и ей пришлось остаться на следующую смену? Может, она не позвонила, потому что разозлилась из-за очков?

Все так, но ближе к восьми я стал беспокоиться. Смотрел на кухне новости по Си-эн-эн. Диктор сообщал о землетрясении в Азии, а меня это не волновало. Я перебирал варианты, где сейчас может находиться Сид.

Иногда после работы она встречалась с Патти или другой своей приятельницей, и они шли в торговый центр посидеть в закусочной.

Я позвонил ей на мобильный. Она не ответила. Пришлось оставить сообщение.

— Привет, дорогая. Пиццу скоро привезут. Позвони, скажи, что ты еще хочешь на ужин.

Подождав десять минут, я решил, что пора позвонить в отель. Только собрался снять трубку, как зазвонил телефон. Я ответил, даже не посмотрев на определитель номера:

— Так что еще приготовить к пицце?

— Подай анчоусы, — раздалось в трубке. Это была не Сид, а Сьюзен.

— О, — произнес я, — привет!

— Чего ты днем так разнервничался?

Я вздохнул:

— Меня удивляет твое равнодушие. Боб с Эваном советуют ей стать моделью, а тебе хоть бы что.

— Ты неправильно понял. Тим. Они просто пошутили.

— А то, что сын Боба живет с вами, тебя устраивает?

— Ну и пусть живет. Они же как брат и сестра.

— Нет. Я помню себя в девятнадцать, так… — В телефоне замигала лампочка. — Послушай, — поспешил сказать я, — мне звонят. Обсудим это в другой раз, ладно?

Сьюзен что-то пробормотала и положила трубку, а я переключился на другого абонента.

— Алло.

— Мистер Блейк? — произнес женский голос.

— Да.

— Тимоти Блейк?

— Да.

— Я звоню от фирмы «Окна и двери Ферфилда». В ближайшее время мы начинаем в вашем районе…

Я положил трубку. И тут же набрал номер телефона «Бизнес-отеля». Дождался двадцатого гудка и разъединился. Затем схватил куртку, ключи и погнал машину в отель. На стоянке осмотрелся. «Сивика» дочери нигде видно не было. Может, она поставила его с другой стороны здания? Теряясь в догадках, я направился ко входу в отель, где Сид уже проработала две недели.

Стеклянная дверь раздвинулась, пропустив меня в вестибюль. Мои надежды не оправдались. За стойкой регистрации стояла не Сид, а парень лет двадцати пяти, может, чуть старше. На его именном жетоне значилось «Оуэн».

— Чем могу помочь? — спросил он.

— Вы не скажете, где сейчас Сид?

— Извините, я не расслышал.

— Дело в том, что Сидни — моя дочь.

— Вы знаете, в каком номере она остановилась?

— Да нет же. — Я покачал головой. — Она здесь работает. Именно здесь, за этой стойкой. Я ждал ее дома к ужину. Она не пришла и не позвонила. Вот я и решил подъехать посмотреть — может, ее оставили на вторую смену.

— Не понимаю, о ком вы говорите.

— О Сидни Блейк. Вы что, ее не знаете?

Оуэн пожал плечами: