Пророчество - Питер Джеймс

Пятилетний сын унаследовал черты матери: рыжие короткие кудри, серьезное веснушчатое лицо, распахнутые зеленые глаза. На нем были серые фланелевые шорты, короткая вельветовая курточка, серые гольфы и черные начищенные ботинки. Ему очень хотелось, чтобы отец шел быстрее; эта часть Лондона не представляла для малыша интереса, за исключением Донжона,[1]Тауэра и поезда в Докленд,[2]а это все они уже прошли. При мысли о магазине на Риджент-стрит мальчика переполняло волнение, которое он едва сдерживал. Он предвкушал удовольствие от поездки туда в метро, но сейчас, после целого часа томительного ожидания в скучном офисе, его отец, похоже, совсем не спешил. Мальчик забеспокоился:

– Папа, правда, мы идем в Хэмлейс? Ты обещал.

– Хэмлейс? – Отец уставился на сына, словно не понимая.

– Ты обещал!

– Да, обещал. И мы обязательно сходим туда.

Мальчик посмотрел на отца. Он никогда не мог понять, шутит тот или говорит серьезно.

– Но ведь нам нужно совсем не сюда.

– Мы должны подождать маму.

На лице мальчика было написано огорчение.

– А где она?

– В парикмахерской. Она придет ко мне в офис в половине первого, через двадцать минут.

– А что мы будем делать сейчас?

– Надо забрать из ремонта мамин свадебный браслет.

Мальчик совсем упал духом.

– Ты же сказал, что мы идем в Хэмлейс.

– Мы пообедаем с мамой, а потом пойдем в Хэмлейс.

– Я хочу сейчас! Ты обещал! – Мальчик начал всхлипывать.

Они стояли посреди тротуара, и их все время толкали. Рядом в переулке по правой стороне располагалось кафе. Отец протащил капризничавшего ребенка мимо бюро по трудоустройству, туристического агентства, обувной мастерской и еще нескольких магазинчиков и остановился перед грязноватой, непривлекательной закусочной. На вывеске двенадцатидюймовыми буквами было написано: «САНДВ..И. КАФЕ ЛУИДЖИ» – две буквы отсутствовали. К окну изнутри четырьмя присосками была прилеплена карточка меню с надписью внизу: «Здесь или навынос».

– Смотри, у них есть молочные коктейли, – сказал отец. – Давай возьмем.

В кафе у прилавка стояла небольшая очередь, и все столики, кроме одного, были заняты. Войдя внутрь, они почувствовали сильный запах кофе и чего-то жареного; полумертвая муха жужжала и трещала в сетке ловушки. На задней стене висели два выцветших от времени плаката с видами Неаполя и Амальфи.

Отец подтолкнул свое чадо к пустому столику и усадил. Мальчик положил на стол кулачки.

– Ты обещал! Ты обещал… ты…

Мальчик внезапно замолчал и уставился в угол. Смесь страха и узнавания отразилась на его лице. Отец обернулся, недоумевая, куда это он так смотрит. За стойкой худой небритый мужчина лет пятидесяти радостно приветствовал посетителя:

– Привет, как делишки? Что бы вы хотели сегодня?

Рядом с ним низенькая полная женщина с тусклыми черными волосами и изможденным лицом намазывала маслом хлеб. Раздался резкий сигнал, и девушка в белом переднике вытащила блюдо из микроволновой печи.

– Хочешь шоколадный коктейль? – предложил отец, вытирая носовым платком слезы сыну.

Подойдя к прилавку, он заказал молочный коктейль и кофе эспрессо.

Мальчик увлекся коктейлем, забыв все обиды. Скоро уже он выскребал ложкой остатки со дна стакана, а затем старательно высосал пену через трубочку.

Когда они покинули кафе и шли обратно вдоль переулка к улице, он спросил:

– Мы сейчас встретимся с мамой?

– Да, и пообедаем. Потом пойдем в Хэмлейс, а затем в планетарий. Ты ведь хочешь посмотреть на звезды?

Мальчик с сомнением кивнул. Где-то вдалеке послышался громкий резкий звук сирены.

– Папа, почему мама всегда, когда мы приезжаем в Лондон, ходит в парикмахерскую?

– Потому что ей хочется хорошо выглядеть, – последовал ответ.

Некоторое время они шли молча. Витрины магазинов, мимо которых они проходили, ничем не привлекали мальчика. Канцелярские товары. Мужская одежда. Масонские принадлежности. Банк. Серебряных дел мастер.

Завывание сирены приближалось, и мальчик уже слышал рев мотора. Они остановились на перекрестке у светофора в ожидании смены сигнала. Мимо проехал велосипедист. На голове у него был защитный шлем с прикрывающим лицо респиратором, который, по мнению мальчика, придавал ему несколько пугающий вид. Затем он увидел на противоположной стороне улицы коротко стриженную рыжеволосую женщину. Сначала он подумал, что это его мать, и стал взволнованно дергать отца за руку, желая скорее перейти улицу. Затем он сообразил, что это чужая женщина. У матери были длинные волосы.

Звук сирены все приближался. Мальчик взглянул на отца снизу вверх и дернул его за рукав.

– Папа, как ты думаешь, а мне нужно подстричься в Лондоне?

Отец ласково взъерошил кудри сына.

– Как насчет того, чтобы пойти со мной к Трамперу в следующий раз?

Мальчик кивнул, подождал, пока отец отвернется, и быстро пригладил волосы. Затем он посмотрел на рыжеволосую женщину, которая находилась через дорогу. Сейчас она опять была похожа на его мать. Это и в самом деле была его мать. Конечно, она. Сердце его забилось, потом внезапный порыв ветра растрепал ее волосы, и снова это была не она, а кто-то совсем чужой.

Загорелся зеленый свет, и мальчик бросился вперед, однако что-то рывком остановило его, потянуло назад, удерживая за воротник. Послышался рев мотора и оглушающий вой сирены. Метнулась тень. Рыжеволосая женщина была уже на середине дороги. Его мать? Или нет? Приоткрыв рот, она пристально смотрела на него. В следующую минуту она рванулась назад на тротуар.

Взвизгнули шины. Тень скрыла от него на мгновение все происходящее. Автофургон с двоими молодыми людьми отчаянно затормозил, и его развернуло поперек дороги прямо на женщину.

– Мамочка! – вскрикнул мальчик.

Женщина, неестественно вывернувшись, распласталась на капоте автомобиля. Его вынесло поперек дороги на тротуар. Мужчина в деловом костюме едва успел отскочить в сторону. Столб светофора треснул, и цветные осколки посыпались на дорогу. С грохотом, подобным взрыву бомбы, фургон с женщиной врезался в витрину книжного магазина.

Женщина мелькнула и исчезла. На мгновение все вокруг, казалось, оцепенело. В тишине слышался только звон бьющегося стекла. Мальчик увидел, как вываливается кусок окна, а затем услышал пронзительные крики. Хлопнули дверцы автомобиля, сирена смолкла. Из машины выскочили полицейские. Дверцы фургона тоже открылись: одна легко, а другая с трудом, человек изнутри выбил ее плечом. Мотор фургона все еще работал.