Холодная луна - Джеффри Дивер

— Я им покажу где раки зимуют. Думаю, послать письмо следует в «Таймс».

— Почему бы и нет? — отозвался помощник, профессия которого очень часто именуется просто «сиделка» (правда, применительно к женщинам). Сам Том заявлял, что, находясь на службе у Линкольна Райма, выполняет обязанности святого.

— Что я и сделаю безотлагательно! — решительно произнес Райм.

— Великолепно… Хотя…

Райм вопросительно поднял бровь. За время болезни он научился добиваться необычайной экспрессии от своих все еще действовавших частей тела: плеч, лица и головы.

— У большинства людей, говорящих, что они хотят написать письмо, на самом деле руки до него так никогда и не доходят. Люди же, которые пишут письма, обычно никому об этом не говорят, а садятся и делают. Без всяких объявлений. Замечали?

— Спасибо за блестящий экскурс в человеческую психологию, Том. Теперь вы понимаете, что меня ничто не способно остановить.

— Прекрасно, — отозвался Том.

Воспользовавшись специальной сенсорной системой управления инвалидным креслом «Сторм эрроу», криминалист подъехал к одному из полудюжины мониторов с плоским экраном, находившихся в комнате.

— Команда, — произнес он в микрофон, присоединенный к креслу и связанный с системой опознавания голоса. — Текстовый процессор.

На экране послушно открылся «Ворд».

— Команда, печать: «Уважаемый господин редактор». Команда, точка. Команда, новый абзац. Команда, печать. «Я обратил внимание…»

В дверь позвонили, и Том отправился посмотреть, кто пришел.

Райм закрыл глаза, сочиняя свое торжественное обращение к миру, когда внезапно послышался голос:

— Эй, Линк! Счастливого Рождества.

— Угу, тебе того же, — пробурчал Райм в ответ вошедшему в дверь пузатому и взъерошенному Лону Селлитто. Толстому детективу пришлось с большой осторожностью маневрировать по комнате. В Викторианскую эпоху она представляла собой изящную гостиную, а теперь была до отказа забита самым разным судебно-медицинским оборудованием: оптическими микроскопами, электронным микроскопом, устройством для проведения газовой хроматографии, лабораторными стаканами, штативами, пипетками, чашками Петри, центрифугами, реактивами, книгами и журналами, компьютерами, а также толстыми проводами, лежавшими практически повсюду. (Когда Райм начал заниматься судебно-медицинской экспертизой на дому, из-за энергоемкого оборудования у него то и дело вылетали пробки. Он, по всей видимости, потреблял столько же электроэнергии, сколько все остальные жители квартала, вместе взятые.)

— Команда: громкость, уровень три.

Устройство контроля окружающей среды послушно понизило уровень шума.

— Я вижу, ты сегодня не в праздничном настроении, — заметил детектив.

Райм ничего не ответил. Он снова перевел взгляд на монитор.

— Привет, Джексон.

Селлитто наклонился и погладил маленького длинношерстного пса, свернувшегося калачиком в коробке с логотипом NYPD.[1]Он нашел себе здесь временное пристанище, после того как его владелица, престарелая тетка Тома, недавно отошла в мир иной в Уэстпорте, штат Коннектикут, после продолжительной болезни. Среди всего прочего молодой человек унаследовал и Джексона, гаванского бишона. Решено было, что Джексон будет жить у Райма до тех пор, пока Том не найдет ему достойного хозяина.

— У нас серьезные проблемы, Линк, — сказал Селлитто вставая. Он начал было снимать пальто, но потом передумал. — Господи, какая у тебя холодина! Наверное, рекордные морозы установились?

— Не знаю. На канал погоды редко заглядываю. — Он продолжал размышлять над первым абзацем своего письма редактору.

— Серьезные проблемы, — повторил Селлитто.

Райм взглянул на Селлитто, вопросительно приподняв бровь.

— Два убийства при сходных обстоятельствах. Более или менее.

— Серьезных проблем в мире хватает, Лон. В том числе и убийств. В чем же особая серьезность этих? — Как частенько случалось в промежутках между расследованием преступлений, Райм пребывал в отвратительном настроении. Из всех неприятностей самой крупной он считал скуку.

Однако Селлитто проработал с Раймом много лет и за прошедшие годы приобрел стойкий иммунитет к характеру криминалиста.

— Нам позвонили из Большого дома. Боссы хотят назначить на это дело тебя и Амелию. И кажется, они настаивают.

— Ах, они настаивают?

— Я обещал им не говорить тебе, они же знают, как ты не любишь, когда кто-то настаивает.

— Давай лучше перейдем к более серьезной части, Лон. Ты говоришь, дело очень серьезное?

— А где Амелия?

— В Уэстчестере, занимается одним делом. Скоро вернется.

Детектив сделал жест, означающий «подожди минутку!» — зазвонил его сотовый. Затем последовал разговор, в ходе которого он часто кивал и что-то заносил в блокнот. Завершив беседу, Селлитто взглянул на Райма.

— Ну в общем, ситуация такова. Прошлой ночью преступник… Он схватил…

— Он? — переспросил Райм.

— Ну-у… род нам точно не известен.

— Пол.

— Что?

— Род — преимущественно лингвистическое понятие. Он обозначает отнесенность слов к идее мужского или женского в ряде языков. Пол — понятие биологическое, различающее мужские и женские организмы.

— Спасибо за урок грамматики, — пробормотал детектив. — Возможно, он когда-нибудь мне и пригодится. Как бы то ни было, преступник схватил какого-то беднягу и отвез его к пирсу на Гудзоне, где ремонтируют лодки. Мы не можем сказать точно, как убийца это сделал, но он заставил парня или девчонку бродить у реки, а потом перерезал ему или ей вены на руках. Жертва какое-то время держалась, потеряв огромное количество крови, ну а потом испустила дух.

— Тело?

— Еще не нашли. Береговая охрана и спецотряды полиции продолжают поиск. Несколько минут спустя к нам был еще один звонок. Из переулка в центре, неподалеку от Сидар-стрит, около Бродвея. Негодяй нашел себе еще одну жертву. Постовой обнаружил парня, лежащего на спине, рот заклеен скотчем. Подонок положил ему на шею железный брус весом примерно в семьдесят пять фунтов.[2]И бедняге пришлось удерживать его изо всех сил.

— Семьдесят пять фунтов? Да, оценивая упомянутый тобою вес и физические возможности преступника, я склоняюсь к тому же выводу, что и ты: пол у него скорее всего мужской.

В комнату вошел Том с кофе и печеньем в руках. Селлитто, для которого вес тоже был постоянной проблемой, сразу принялся за печенье. Он позволял себе расслабиться только на время праздников. Покончив с половиной угощения и утирая рот, детектив продолжил: