Гонки со смертью - Мэг Гардинер

— Ну спасибо, Делани, раскошелила меня на двадцать баксов! — Он посмотрел на Джесси: — Здоро́во, чувак!

И, стиснув его руку, принялся выдавливать из нее соки. За столом Сиси, сцепив замочком пальчики, выразительно улыбалась.

— А вы сегодня в добром расположении духа, доктор Хэнкинс. — Она взглянула на сарафанчик Эбби: — Какой миленький! Сейчас продают много всяких симпатичных штучек.

Мимо нас прошла женщина в облегающем платье с пропуском организатора праздника на груди, похожая на разукрашенного блестками кабанчика. Сиси жестом подманила ее и что-то зашептала на ухо, кивая на Джесси:

— Вот, для него нет памятного подарка. Не могу же я одна заниматься всем сразу!

— Может, нам позвать Келли?

— Ну уж нет. Ее в последнюю очередь. К тому же ей сейчас наверняка не до нас — небось крутится перед зеркалом, малюет губы помадой. А дело это долгое, ты же знаешь — рот-то у нее до ушей.

Вспомнив про нас, они спохватились, приумолкли и натянули на лица дежурные улыбочки.

Сиси кивнула приятельнице на Джесси:

— Этого выпускника помнишь? Он учился у нас по обмену.

«Кабанчик» озадаченно наморщила лоб:

— Ну да, конечно… И очень хорошо, что вы сегодня с нами.

Тут они прикусили язычки и молча уставились на него. Я поняла, что их озадачила инвалидная коляска. Откуда им было что-то знать? Они не видели газетного заголовка «Один человек погиб, жизнь другого в опасности, виновник дорожного происшествия скрылся». И конечно же, не могли знать, что последние годы Джесси по крохам восстанавливал свою жизнь и здоровье и теперь выглядел несравненно лучше. По милости какого-то сумасшедшего водилы он не мог ходить, и поначалу тяжелые воспоминания, постоянная боль и горечь утраты лучшего друга мешали ему подняться. Когда же Джесси наконец получил необходимую помощь, ему поставили диагноз — посттравматическое расстройство на почве шока. Теперь же, к счастью, он шел на поправку.

Пряча улыбку, Уолли спросил у Джесси:

— Ну, а как обстоит жизнь в…

— В Манитоба. Прекрасно. — Джесси взял протянутый Сиси пропуск. — Я там, считай, срок мотал, как политзаключенный. — Он повернулся и покатил в зал.

Сиси протянула Уолли пакетик с подарком:

— Это тебе на память в честь пятнадцатилетия выпуска. Здесь книжица «В стенах родной школы» и талоны на десятипроцентную скидку в автосалонах Краузе. — Она повернулась к Эбби: — Здесь тоже скидки. На программу «Следим за весом».

Эбби улыбнулась:

— Ну и как их программа? Тебе-то помогает?

Сиси покраснела. Мы с Эбби отправились догонять Джесси.

— Что это с ней? — спросила я.

— Она работает у Уолли. Занимается гигиеной полости рта. Ну и вообразила, что могла бы руководить его жизнью гораздо лучше, чем такая неряха, как я. — Эбби поправила на носу очки. — Уже много лет к нему подкатывает.

Я чуть рот не раскрыла от удивления. Эбби с Уолли народили трех веселых белокурых ребятишек и, похоже, никогда не скучали друг с другом. Всем бы так.

Над оркестровым помостом висели гирлянды из красных огней, изображавших перчики чили. Оркестр наяривал что-то из старого доброго рока, от которого мы тащились в юности. Народ толпился вокруг накрытого стола, накладывая себе салатики и ананасовый десерт. Стандартный простенький закусон, никаких излишеств.

Я улыбнулась, вдруг порадовавшись, что снова здесь.

В Чайна-Лейк расположен военно-морской испытательный полигон. Мне было тринадцать, когда руководство военно-морского флота перевело сюда мою семью. Это оказалась совсем не та Калифорния, о которой я мечтала, — только кристально чистое небо с пронзительно ревущими в нем истребителями, степные зайцы да песчаные вихри. Когда мы въехали в город, моя мать, пережившая множество переездов, чуть не лишилась дара речи.

Отец, заправски руливший одной рукой, улыбнулся и сказал: «Милости просим домой, Энджи. В очередной раз».

Она пригладила растрепавшиеся от ветра волосы и оглянулась на нас с братом. На лице ни следа уныния — дескать, а ну не кисни, мы же семья военнослужащего. И тут у меня разболелся живот. Теперь, по прошествии двадцати лет, я более или менее привыкла считать это место своим родным городом.

Эбби наклонилась ко мне:

— Батюшки! Ты только посмотри на Бекки О'Кифи! Надеюсь, у меня не такая здоровая задница? Ну-ка, скажи мне.

— Раза в два меньше.

— Да ну тебя, врушка ты паршивая!

Я вдруг замерла:

— О Боже, нет!..

На стене позади накрытого стола были развешаны фотографии, увеличенные до плакатных размеров. Джесси в своей коляске с интересом разглядывал их, качая головой.

— Держите меня крепче! Теперь я видел все, — сказал он.

На фото красовалась я посреди футбольного поля в самодельной горностаевой мантии и сбившейся набекрень «бриллиантовой» короне. Я цеплялась за локоть моего кавалера Томми Чанга и вид имела весьма ошарашенный.

Джесси усмехнулся:

— Эван Делани, королева футбольного матча.

— Дай-ка я сначала выпью, прежде чем вы начнете склонять по пням, по кочкам мою персону, — сказала я.

— Ну надо же, ты мне никогда не говорила. Все это время я думал, что ты была девчонкой-сорванцом, разбойницей, пофигисткой…

Эбби закивала:

— Да, рокершей, выдумщицей-писакой, гладиатором в юбке…

— Ему помощь не нужна, он и так все знает, — заметила я.

— А расскажите про какие-нибудь ваши тайные делишки, — предложил Джесси. — Неужели в Чайна-Лейк все как один вели двойную жизнь?

— Да. Как и ты. — Я браво вскинула кулак: — Борись за правду! Свободная Канада!

Он снова перевел взгляд на фото:

— А кто это там на заднем плане?

— Валери Скиннер.

— Твой смертельный враг? — Он подался вперед, всматриваясь в фото. — А почему у нее такой помятый вид?

— Она воевала со мной за корону.

— Да уж, на ротвейлера похожа. Неужели и впрямь так завидовала?

— Хо-о! Еще как! Вцепилась мертвой хваткой. — Эбби откусила дольку ананаса и посмотрела на плакаты: — Жаль, они не повесили здесь ту фотку, где ты отбираешь у нее корону.

Джесси с интересом посмотрел на меня.

— Отняла ее силой, — пояснила я.

— Ты хорошо ей тогда накостыляла. Это надо было видеть! — сказала Эбби.

Я обвела взглядом толпу.

— Да не волнуйся. Последний раз она появилась на выпускном. Так что ты в безопасности. — Эбби помахала через стол дородной даме: — Привет, Бекки! — И, понизив голос, прибавила: — Нет, ты посмотри, она все еще лепит эти домотканые кофточки!