И на погосте бывают гости - Владимир Тучков

Вечером, вернувшись домой, Танцор начал обзвон команды. Следопыт врубился в ситуацию с пол-оборота. Несмотря на прирожденную жадность, сразу же просек, что в их положении лимон – это ничто в сравнении с гораздо более вероятным отстрелом всего сплоченного коллектива. Потому что ловить предстояло ветер в поле или что-либо аналогичное с точки зрения теории и практики сыска.

Следопыт пришел в необходимое состояние боевого духа и сразу же решил ломиться в базу Петровки, чтобы найти хоть какие-нибудь сведения о данном конкретном маньяке. Но по трезвом размышлении с этим решили повременить. Поскольку Сисадмин наверняка ввел его в игру лишь сегодня. Поэтому он ещё нигде не засветился. Ну а труп под Красноармейском наверняка ещё даже и не нашли.

С Дедом же пришлось повозиться. Дед, как только услышал о том, что всем им, возможно, придется умереть, сразу же начал выкобениваться. У него, видите ли, как раз сейчас пылкая любовь до гробовой доски с одной американской миллиардершей, прелестной сорокапятилетней вдовицей, которая после скоропостижной смерти мужа от резкого падения на бирже индекса Доу-Джонса блюла себя, словно монахиня, дожидаясь следующей большой и чистой любви.

И вот наконец-то случай представился – в Москве, куда она прилетела в поисках прекрасного принца. Принцем оказался, естественно, Дед.

– Дед, ты не пьян часом? – грубо прервал этот словесный понос Танцор.

– Да, Танцор, – зашелся трелью Дед, – я пьян! Пьян от любви. Такое со мной впервые в жизни! Все предыдущее – лишь череда бесконечных ошибок, покрывших шрамами все мое сердце.

– А ты уверен, что это не… Ну, ты меня понимаешь, я о последней ошибке, так сказать, силиконовой.

– Что ты! Чистейшей прелести чистейший образец! Это тебе не чмо какое-нибудь! И ты хочешь сделать её вдовицей во второй раз?!

– А вы что, уже обвенчались?

– Нет, но… Кстати, через три дня мы уезжаем в круиз на её прекрасной белоснежной яхте. Что-то типа свадебного путешествия. А потом на ПМЖ в Ричмонд.

Танцор решил использовать самый сильный аргумент:

– Как же это ты?! А где же твои принципы, козел ты похотливый?!

– Какие? – спросил Дед осторожно.

– Не ты ли каждому встречному-поперечному пудришь мозги по поводу того, что больше всего на свете ненавидишь монополистов?!

– Ну, – вздохнул облегченно Дед, – так оно и есть. Но она-то не монополист, а монополистка. И очень приличный бизнес, даже благородный – поставка презервативов в Африку, которая страдает от СПИДа.

Эту карту Танцору крыть было нечем. Трубку взяла Стрелка:

– Привет, Дед!

– Привет! Можешь меня поздравить! – наивно потянулся он к Стрелке всей своей наивной душой престарелого ребенка.

– Слушай, а не мог бы ты и всех нас взять с собой на эту твою белоснежную яхту? Не на халяву, не думай, мы будем отрабатывать. Танцор будет в баре плясать. Я – публику напитками обносить. Следопыт может радистом. Или даже матросом. Скажи своей миллиардерше, замолви словечко. Ведь мы как-никак друзья вроде бы. А?

– А как же игра? – спросил Дед, ещё не понимая, что сейчас стрелкин ботинок обрушится на его усталые гениталии. В фигуральном, конечно же, смысле.

– Да какая, Дед, на хрен игра?! Лучше мы все сразу же подохнем, ко дну пойдем, чем будем долго суетиться, кого-то ловить… А потом нас всё равно всех замочат.

– Не понял! – в голосе Деда прозвучала тревога.

– Да что уж тут непонятного-то? Как только выйдем на глубокую воду, Сисадмин сразу же на хрен взорвет яхту…

– Это ещё зачем?

– Разве не помнишь, как мы тебе про Графа рассказывали? Он хотел выйти из игры. Потихоньку, думал, никто не узнает. Сел на поезд. И когда экспресс со страшной скоростью мчался по направлению к Саратову, под ним взорвался мост через широкую реку. Погибли почти все пассажиры. Так что вместе с тобой на дно, пуская пузыри, уйдет и твоя богатенькая американская девушка. Просёк?