Приглашение на эшафот - Михаил Март

— Сионистов? Ну да! Теперь вспомнил. Все трое были евреями. Маркин, Цейтлин и Эпштейн. Это все, что объединяло убитых.

— Ну а если бы они были русскими, то что? Или один из них украинец или татарин? Нет, это совпадение, а не причина.

— Сейчас я вспоминаю одну деталь. У обнаруженных в земле трупов при себе ничего не нашли. Даже трамвайного билета. По логике вещей все правильно. Карманы вычистили перед захоронением, чтобы трупы остались неопознанными. С криминалом убитые не связаны, значит, и отпечатки пальцев не дадут результатов. Но тогда мне и в голову не пришло поинтересоваться у родственников документами покойников.

— Документами? — удивленно переспросил Звягинцев.

— Именно. Сегодня я наткнулся на очередной труп. Странная история. Какие-то психи вздернули парня на веревке в чужом саду в одном из престижных поселков. Только на сей раз документов у повешенного было с избытком. Два паспорта, права и прочие бумажки. Так вот, загранпаспорт с фотографией убитого выписан на имя Маркина Александра Наумовича.

— Есть основание считать смерть висельника убийством?

— Без сомнения. Убийцы не очень-то старались замести следы. Только кому понадобилось устраивать показуху? Решил убить — убивай. Сейчас модно пристреливать жертву в подъезде собственного дома. Срабатывает на все сто. Но вывозить на природу, подбирать определенное место да еще вешать на суку дерева — это уж слишком. У меня складывается впечатление, что убийцы зачитывали приговор своей жертве перед казнью. Детский лепет какой-то. Кому и что этим они хотят доказать?

— Может быть, показуху устраивают для следствия? — предположил Звягинцев.

— Очень похоже на истину. Скажи, Женя, у тебя есть загранпаспорт?

— Есть. Мы с женой каждый отпуск отдыхаем на Кипре. Дивные места. Природа, море, климат чудесный.

— Ты носишь с собой загранпаспорт?

— Я и внутренний беру редко, мне удостоверения хватает.

— То-то и оно. Зачем человеку таскать с собой два паспорта, да еще на разные фамилии? Неспроста это. Загранпаспорт может стать отмычкой к разгадке замысла убийц.

Помощник прокурора подумал и сказал:

— Интересная версия. Нашлись люди, решившие отомстить убийце Александра Маркина. Например, родственники нашли убийцу и казнили его, а следствию подбросили паспорт с именем Маркина и фотографией казненного. В первую очередь под подозрение попадет родня Маркина.

— Слишком просто. Сам подумай, Женя, может ли нормальный мирный житель города взять и повесить на суку другого человека? Даже если он его ненавидит. Скорее он найдет убийцу и сдаст его правоохранительным органам.

— Не всегда, Александр Иваныч. А если против убийцы нет прямых улик? Что ему грозит? Условный срок за подделку документов? Может, родственники руки в крови и не пачкали, а наняли убийц. Сейчас найти исполнителя не трудно. Люди, лишенные заработка, идут на крайние меры, чтобы самим выжить. Наниматель предоставляет свой план-сценарий и платит деньги за его исполнение. Обычная схема. На ней мы и горим чаще всего.

— Эту версию я не исключаю, как и любую другую.

— Запросить для вас дело из архива?

— Будь любезен, если не трудно. А я до вечера еще одно мероприятие успею провернуть.

Не заходя в свой кабинет, Трифонов вышел на улицу, сел в машину и поехал в Поспешено. Дом, где жил погибший, находился в конце поселка, дальше — лес и проезда нет. Сельчане не могли не заметить черную «Волгу», медленно ползущую по центральной улице. Здесь не было дачных участков, жители только постоянные. Любопытные старушки сидели на скамеечках возле калиток и обсуждали свое тяжкое существование в трудные времена вечных реформ. Дом Рамазанова выглядел на фоне остальных богато. Два этажа, хорошая отделка, черепичная крыша и огромный участок.

Следователь привез с собой страшную весть для отца погибшего. У старика, кроме сына, никого не осталось. Они долго сидели в светелке. Престарелый жилистый осетин имел сильный характер, умел взять себя в руки. А может быть, до его сознания еще не дошел весь трагизм случившегося. Трифонов не вдавался в подробности. Он сообщил отцу о гибели сына при невыясненных обстоятельствах, но картину обрисовывать не стал.

— Вы меня простите, товарищ милиционер, вижу, что вы хотите что-то узнать от меня. В такую даль ехали. Спрашивайте. А я поплачу потом, когда уедете.

Старик глянул на бумажку, где был указан адрес морга:

— Когда я смогу увидеть Карима?

— Завтра, Осип Ашанович.

— Хорошо.

— Давно вы видели сына в последний раз?

— Вчера утром. Он уезжал на работу, а я собирался к другу, погостить денек. Карим попросил. Сказал, чтобы я переночевал у приятеля и домой не возвращался до сегодняшнего утра.

— Почему?

— Гостей хотел позвать на вечер. Молодежь не любит стариков. Мы им глаза мозолим. У них свое веселье. Сегодня утром я приехал. Мне с первого взгляда стало понятно, что вечеринка не состоялась. Они обычно столько грязной посуды и бутылок после себя оставляют, что на уборку дня не хватает. А тут все чисто. Мангал с заготовленными дровами не разжигали, мясо маринованное не тронуто. Что-то у них не сладилось. Я всегда очень переживаю за Карима. Особенно если он не ночует дома или устраивает вечеринки. Там же все курят, а у Карима астма. Случаются приступы, он может задохнуться. Без лекарств и дня прожить не может. А разве друзьям объяснишь? Он скрывает свою болезнь, стесняется, стыдится. Его и в больницу часто клали, только вылечить все равно не смогли.

— А друзей вы его знаете?

— Нет. Приезжал тут при мне один парень…

— Когда?

— Дней пять назад. Сказал, что коллега из Москвы, а Карим в это время в командировке был. В Иорданию ездил. Он же археолог. Востоковед. Раза два-три в год на Ближний Восток летал. Но не надолго. На неделю, не больше. Вот я и удивился, что его коллега не знает, где Карим. В музее ему могли об этом сказать.

— В музее?

— Карим работает в Музее восточных искусств… — На мгновение старик замолк, по щеке его пробежала слеза. — Работал.

— Как его коллегу звали?

— Он не сказал. Так, прошелся по дому. На второй этаж поднимался, в комнату Карима, огляделся, сел в машину и уехал.

— А какая у него машина?

— Я в них не понимаю. Бежевая. Обычная, таких много.

— А выглядел как?

— Высокий. Очень худой. Безликий какой-то. Ничего особенного. Лет тридцать пять на вид, темненький, но не брюнет. На вид русский.

— Можно посмотреть комнату вашего сына?

— Ради бога.

Они поднялись по крутым деревянным ступенькам наверх и оказались в огромной просторной комнате. Стеллажи с книгами, стены увешаны масками, восточными сувенирами, кривыми кинжалами. Отец стоял в дверях и сдерживал слезы, глядя на пустую комнату, Трифонов делал обход и всматривался в корешки книг, предметы, не пропуская ничего.