Сыч - птица ночная - Лев Пучков

— Слазим посмотрим? — предложил хозяйственный Поликарпыч, ткнув папиросой в валявшийся на восьмиметровой глубине «КамАЗ». — Может, чего осталось… Слазим?

— Можно, — согласился я, сразу переходя от слов к делу — аккуратно поехал на подошвах вниз, придерживаясь руками за склон. — Только брать ничего не будем.

— Чего так? — удивился Поликарпыч, пристраиваясь мне вслед. — Заминировано?

— В машине трупы были, — попугал я своего спутника. — Нельзя ничего из нее брать — дурная примета.

— Почему ты решил, что там трупы? — Валера сразу вдруг отстал от меня — не захотел спускаться дальше. –

Воняет, что ли? Я не чувствую че-то… Не, совсем не воняет. Почему ты…

— Дураку понятно, что водила и все, кто сидел в кабине, завернули ласты, — пояснил я, продолжая спускаться. — Шли из ЗОНЫ, под уклон, не вписались в габариты и с восьми метров рухнули кабиной вниз. Смотри — кабина всмятку.

Кабина, однако, была целой — обнаружив это, Поликарпыч скептически хмыкнул, воспрял духом и, спустившись ко мне, принялся осматривать машину. «КамАЗ» лежал на боку, что несколько затрудняло исследование. Трупов мы, как и следовало ожидать, не обнаружили — то ли сами ушли, то ли уволок кто, дабы не оставлять следов. Все доступное демонтажу оборудование было снято, причем неторопливо, с чувством, толком, расстановкой — не гнал никто механиков. Стекла тоже отсутствовали, но, судя по куче мелкого крошева, они просто рассыпались при падении — стойки кабины слегка повело. А вообще машина сильно не пострадала: если бы имелась возможность вытащить ее, наверняка можно было бы заняться реставрацией, как отметил мой спутник.

— Я бы его за неделю отрихтовал, — сожалеюще вздохнул Валера. — Только не вытянуть его отсюда — разве что эмчеэсовской техникой… И не воняет. И крови не видать — не было тута трупов. Не было, а?

— Не было, — легкомысленно согласился я, проигнорировав характерные буроватые пятна на панели, — меня в этот момент заинтересовал валявшийся неподалеку в куче хлама предмет, совсем не гармонирующий с такими понятиями, как «дикие дети гор» и «тупоголовые аборигены». Выбравшись из кабины, я принялся с любопытством рассматривать истоптанный грубыми сапожищами механиков ноутбук «FUJITSU». — Такую классную вещицу угрохали, уроды… — посетовал я, сделав вывод, что компьютер безнадежно испорчен. — Видимо, по башке им били друг друга, дебилы, а он для таких развлечений не предназначен… У тебя мелкой отвертки нету?

— А вот! — радостно вспорхнул ко мне Поликарпыч, вытаскивая из-за пазухи набор отверток, пару плоскогубцев, кожанку с ключами и остро отточенный нож. — От нашего стола вашему…

— Да ты никак мародерствовать намылился! — притворно нахмурился я, выбирая две необходимые мне отвертки. — Это, между прочим, неэтично. Чему в школе учили?

— Ты бы лучше помог обивку снять, — не обратил внимания на последнюю фразу Поликарпыч — он шустро залез в салон и уже вовсю рвал заклепки из потолочной обивки. — Посмотри — натуральная кожа, мать его ети! Денег, что ли, некуда девать?! И поролон — нулячий. Недавно лежит, пару недель, не больше. Нет, ты смотри — натуральная, бляха-муха! Как раз — я пацану с нее куртку сошью.

— Брось ты ее, — буркнул я, пытаясь отделить растрескавшуюся клавиатуру ноутбука от корпуса. — Я твоему пацану новую куртку куплю. Кожа-то дырявая!

— Это ты свою компьютерию брось, — не согласился Валера, продолжая с увлечением снимать кожу. — Смотри — вдрызг расколошматили. Толку теперь с него!

— Полторы штуки баксов, — отреагировал я, отделив наконец клавиатуру. — О! «Винт» целехонек. Удивительное дело…

— А че с винтом станется? — удивился Валера. — Железо, оно и есть железо. А полторы штуки — это что?

— Это жесткий диск, — пояснил я, извлекая на удивление не пострадавший жесткий диск и укладывая его в карман куртки — если представится возможность, посмотрим, чего там у супостатов записано. Хотя, если бы что-то стоящее было, не бросили бы. И потом — дети гор не станут доверять свои секреты машине, воспитаны не так. Для них компьютер — не более чем красивая и престижная игрушка. Но все равно — хорошая вещица. За год работы в «Егоре» я освоил компьютер на уровне опытного «юзера» и успел заболеть РС-манией…

— «Винт», Валера, — это сленг. Жаргон, то бишь. А полторы штуки стоит вот эта разбитая хреновина. У меня была такого же типа, я цену по каталогу смотрел.

— Полторы штуки — это сколько в рублях? — озабоченно поинтересовался Валера, не переставая рвать закрепки.

— Почти тридцать тысяч рублей, — быстро посчитал я. — А тебе какая разница? Все равно изломана игрушка.

— С жиру бесятся, — хмуро буркнул Поликарпыч. — Совсем сдурели. Я за свою «Ниву» двадцать просил — не дает никто. Один хмырь предлагает за двенадцать — и все. Краше цены нету. А это — тридцать штук… С жиру бесятся! Кстати — на, это, наверно, от нее детальки.

Поликарпыч высунулся из кабины и бросил мне пластиковый футляр. Щелкнул подпружиненной крышкой — внутри покоились три трехдюймовые дискеты. На секунду сердечко замерло в могучей груди, кто-то звонко крикнул в голове: «Вот оно!!!» Однако тут же пришла на ум избитая истина о том, что горец и компьютер — понятия, далекие друг от друга, и в подавляющем большинстве случаев первый используется последним лишь в качестве красивой игрушки. Сердечко в могучей груди поскакало дальше. И потом — ну кто же будет открыто хранить информацию особой важности? Компьютер бросили, дискеты оставили — значит, что? Значит, ничего — пустышка. Это просто я такой подозрительный — потому как работаю один, без команды, от работы настоящей отвык и отвык от экзотики пограничья…

— Где эта хреновина была? — поинтересовался у Поликарпыча, рассматривая дискеты.

— Да тут, в обивке, — Поликарпыч отодрал очередной лоскут поролона. — Тут кармашки понатыканы — ну и лежало… Аче?

— Да ничего, так, — несколько разочарованно пробормотал я, прочитав надписи на дискетах: «Системный для Windows» «Avp 32.aij», «Загрузочный для DOS, Drweb».

— Обычные рабочие дискеты. — Я сунул футляр в тот же карман, где уже находился жесткий диск, и, нашарив взглядом в куче хлама продырявленную канистру с остатками машинного масла, озарился озорной мыслишкой. Подобрав какую-то тряпицу, прихватил канистру и забрался на борт «КамАЗа». И вывел масляными здоровенными буквами, встав задницей к дороге: «Не ходи на Русь, чечен!!! Там живет твоя смерть…»

— Ты че это? — удивился Поликарпыч, заинтригованный моими телодвижениями. — А ну как прочитают? А потом… ну, того…

— Произведут графологическую экспертизу, снимут отпечатки, найдут и задницу надерут! — язвительно протараторил я и, зашвырнув канистру подальше от машины, добавил, потыкав пальцем в сторону ее падения:

— И заодно баллистическую экспертизу зафиндячат. По траектории высчитают рост, вес, коэффициент олигофренения…

— Чего высчитают? — нахмурился Поликарпыч.

— Ты работай, Валера, работай! — неожиданно раздражился я. — Мы сюда, между прочим, не на экскурсию приехали! Пять минут тебе закруглиться!!! Все — время пошло!