Психиатр - Марк Фишер

Инспектор зло улыбнулся и продолжил:

— Так вы отдаете себе отчет, доктор Купер, в том, что ложные показания очень серьезная вещь и, если мы это узнаем, вы будете обвинены в соучастии?

— В соучастии в изнасиловании? Вы это хотите сказать, инспектор?

Решительно, у Джулии было бодрое настроение, несмотря на ранний час! Мэтр Робертсон загадочно улыбался. Черт возьми, какая интересная женщина! Прелестна, к тому же обладает острым умом.

Что же касается Томаса, он взирал на коллегу с улыбкой восхищения. Он знал, что она является блестящим врачом, читал множество ее статей, но только сейчас понял, что она еще и остроумна.

К тому же он был безумно рад узнать, что она стала его любовницей и является ею уже двенадцать часов и пять минут… Прекрасная весть! Но спал ли он с ней на самом деле? Он ничего не помнил. И он не чувствовал той особенной слабости, что обычно бывает после ночи любви. Хотя если учесть, что он опьянел от водки плюс это лекарство, которое его буквально усыпило. Он украдкой оглядывал Джулию с головы до ног. Настоящая богиня. Возможно, он все-таки переспал с ней, покончив наконец с наваждением, которое угнетало его почти год. Безусловно, это грустно, так как он все еще был безумно привязан к жене, но в то же время он, похоже, выбрал на редкость подходящий момент, чтобы завести любовницу.

Инспектор, вновь высмеянный логическими доводами беспощадной с виду молодой женщины-психиатра, взглядом пресек восторженную улыбку помощника; при виде мрачной и угрожающей мины патрона она просто сползла с его лица. Тамплтон заявил:

— Я попрошу вас подписаться под своими словами. У вас будет время над этим подумать. Но я должен вам кое-что сказать: если отпечатки пальцев на бокалах, которые мы обнаружили в гостиной доктора…

— Бокалы из-под водки? Вы говорите о бокалах, из которых пили водку, инспектор?

На его лице проступило выражение досады, он вспомнил, что бутылка, найденная на кофейном столике, действительно была из-под водки «Смирнофф». Он взглянул на стажера, тот молчаливым кивком подтвердил: Джулия говорила правду, по крайней мере она, похоже, и вправду была у доктора накануне.

— Да, из-под водки, — подтвердил инспектор, и Томас с адвокатом обменялись довольными взглядами.

Но инспектор так просто не собирался сдаваться. Возможно, он еще поставит их в тупик. Конечно, она вполне могла выпить стаканчик у коллеги-психиатра — в любом случае экспертиза отпечатков подтвердит или опровергнет ее заявление, но это не обязательно будет означать, что она провела с ним всю ночь.

Однако опровергнуть эти показания будет трудно.

— В данный момент у вас на губах та же помада, что и вчера, мадам, простите, доктор Купер?

Она заколебалась, пытаясь понять, к чему он клонит:

— Да, полагаю, та же.

— Она у вас с собой?

— У вас что, свидание вслепую, инспектор?

— Очень смешно, — ответил тот.

Во всяком случае Томас и его адвокат — они-то находили это забавным!

А Томас даже подумал: если он когда-нибудь влюбится, то хорошо бы, чтобы эта женщина походила на Джулию. Какая выдержка! И как она дурачит бедного инспектора!

Доктор Купер раскрыла свою сумочку и, вытащив оттуда помаду, вручила ее полицейскому.

— Благодарю вас. Но скажите, в котором часу вы ушли от доктора Гибсона?

Она снова слегка призадумалась. На этот очевидный вопрос у нее не было подготовленного ответа. Возможно, это ловушка. Как знать? Во сколько же полиция заявилась к Томасу?

Старая ищейка Тамплтон сразу же почуял ее замешательство. Он впился в нее взглядом. Горничная пришла немногим ранее восьми пятнадцати и ни с кем не разговаривала, кроме хозяина. Если Джулия Купер заявит, что в это время все еще была там, то полиция сможет мигом это выяснить.

— Я… я точно не помню. Во всяком случае, было очень рано. Около половины седьмого утра, наверное.

— В шесть тридцать? — В голосе инспектора сквозили одновременно сомнение и разочарование. — Кто-нибудь видел, как вы выходили из дома, и мог бы тем самым подтвердить время вашего ухода?

— Нет, я… На самом деле я должна признаться, что так как это был первый раз, когда я оказалась в доме Томаса и когда, ну вы понимаете, я немного стеснялась и вовсе не стремилась к тому, чтобы вся улица видела, как я от него выхожу.

— Понимаю, — сказал инспектор, который, несомненно, счел ее чересчур интеллигентной, либо она тщательно подготовилась к допросу, хотя бы потому, что она просто не говорила всей правды.

Во всяком случае, ему не составит труда вытащить из нее признание.

— Послушайте, думаю, что этого будет достаточно. Пол, ты не проводишь мадам… то есть доктора Купер, нужно снять отпечатки пальцев и подписать показания. Я также хотел бы, чтобы ты взял ее волос для образца.

— Не хотите ли взять адрес моего парикмахера? — съехидничала она.

— Двух волосков будет достаточно, Пол. А вам, доктор, я не советую отпускать злобные шпильки, иначе я заставлю вас пройти гинекологический осмотр.

Это была не пустая угроза, инспектор помнил о пятне на диване. Но сейчас в этом не было необходимости. Отпечатки пальцев и анализ губной помады с бокала, а также образцы волос свободно позволят установить личность того, кто провел несколько часов на диване в компании доктора.

— Только если его будете проводить не вы, инспектор.

Она смотрела на Тамплтона, широко улыбаясь, что тот принял за насмешку. Но что он мог сделать? Что ж, когда-нибудь он отплатит ей тем же! Конечно, она предоставила доктору Гибсону великолепное алиби. Но еще есть кровь в машине, результаты гинекологического осмотра пострадавшей, которые, возможно, позволят установить наличие спермы доктора, и потом показания самой жертвы нападения, наверняка обвиняющие Гибсона, — все это просто растопчет его алиби, и тогда инспектор сможет осуществить свою маленькую месть доктору Купер за ложные показания и язвительные издевки в свой адрес, пусть не напрямую, зато достаточно ощутимо. Хорошо смеется тот, кто смеется последним!

Поэтому пока ему ничего не остается, кроме как выполнять свою разыскную деятельность и вести перекрестные допросы доктора Купер до тех пор, пока не раскроется истинное положение дел. Правда, в алиби Томаса было одно слабое место, и это серьезная зацепка. Допустим, она смогла оставить отпечатки на стакане в «Гаване», затем у него дома, но это не значит, что она обязательно провела с ним всю ночь. Возможно, она ушла от него в полночь, что дало ему возможность выплеснуть звериные инстинкты на несчастную Катрин Шилд.

Томас встал, подошел к Джулии и пожал ей руку с явной признательностью. Он повернулся к инспектору:

— Вы еще надолго меня задержите?

— Ты свободен, Томас, — победоносно объявил ему Робертсон.