Хранители Вечности - Егор Козлов

– О, заметно-заметно. Особенно на своей работе. В бухгалтерии, – последнее было сказано с вычурным сарказмом и теперь разозлило её по-настоящему.

– Там хоть что-то можно прочесть. А в твоей шахте только пыль и грязь!

Ух, как я ненавижу такие моменты! Хочется уйти и не возвращаться – лишь бы не слушать извечных ругательств и недовольств по любому поводу.

Слава северным оленям, я уже допила чай и, дабы продемонстрировать глубокое равнодушие к затянувшейся беседе, взяла мамин журнал, чтобы полистать. Конечно, такая инфа заинтересовала бы лишь Айну… Но бегло-бегло просмотрев, я нашла нечто, что мне понравилось и даже в какой-то миг обескуражило. Картины военного художника Рика Уорена, выставляемые в Художественной галерее его имени. Причём много – аж целая подборка тех, что пропали при транспортировки из Оргениума. Лет этак двадцать пять назад.

– Да уж – офигеть просто… – произнесла я, увидев среди подборки нечто… в каком-то смысле сверхъестественное.

– Шейна, вот скажи, – ни с того ни с сего переключился на меня отец, – долго ты планируешь проработать в этом твоём ТНС-центре?

– Правильно говорить «НТС», – поправила я. На лице моём при этом не дрогнул ни один мускул. – А что такое?

– А то, что денег там платят не так много. Я на днях общался со своим другом. Роном, из маркшейдерской организации. Так он сказал, что запросто поможет тебе с работой.

– Это там, где надо батрачить по двенадцать часов за чертежами и отчётами?

– Зато денег платят в разы больше.

– Ага. Только трупу они не понадобятся…

Я решила покинуть кухню. Уже встала из-за стола, когда мистер Андерсен, мой горячо любимый папочка, окликнул меня ещё раз.

– Шейна, не увиливай! Ты не можешь вечно прохлаждаться на малобюджетных должностях. Время сейчас тяжёлое, и лишние деньги никогда не помешают.

Таааак. С. Меня. Хватит.

– Значит, ты предлагаешь пойти в первую попавшуюся кочегарку и крутиться в пыли и копоти только из-за хорошей прибыли??? – с вызовом бросила я.

– А что тут такого? Я ж работаю! Или ты считаешь, что лучше оставаться нищим только потому, что тебе нравится, скажем, писать стишки и рисовать картины?

– Например. Всё ж приятнее, чем рыться в антрацитовых углях этажом выше адских чертей, – ответила я, стараясь как можно обиднее скопировать его интонации.

Отец обычно не придавал внимания моим выходкам. Однако в это раз не выдержал и со всей силы стукнул кулаком по столу.

– Шейна! Довольно! Хватит вести себя как ребёнок! Давно пора повзрослеть и понять, что в нашей жизни главное. И не жить глупыми детскими фантазиями!

– Что?!! Фантазиями? Да у меня от рождения не было никакой мечты, никаких стремлений и увлечений! У меня не было ничего! А теперь вы ещё хотите поскорее сбагрить меня в другую часть города, лишь бы освободить комнату и забыть о дочери! – это стало последней каплей. В океане, нет, в луже той грязи, что они смеют называть моей жизнью! – Если бы не бабушка, уже бы сделали это!!!

Давно я не срывалась – аж целый месяц. А вот теперь потеряла контроль. Да, я уйду – не смогу просто сидеть в комнате и собирать свои вещи как ни в чём не бывало. Только от себя не убежишь – и горечь, что сегодня разъела меня до предела, никуда не денется.

– Шейна Андерсен, живо вернись! Ты никуда не уйдёшь! – отец хотел меня остановить. Вяло, конечно – если бы действительно беспокоился, давно бы это сделал. – Я запрещаю тебе!

– Лукас, что она делает? – мать вышла вслед за ним, застав меня надевающей меховую шапку на взъерошенные, грязно-льняные волосы. – Куда ты уходишь???

– Туда, где приведу мысли в порядок вне отделения душевнобольных!

– Шейна!

Отец было проявил решительность, уже даже собрался взять меня за руку, когда я выпалила:

– Устраивает работа? Нравится шахта? Вот и оставайся там до конца своих дней!

Презрев холод, я покинула подъезд тут же. Не хотелось даже косвенно оставаться в родных стенах. Вышла на холод – в самую глубину пронизывающей до костей полярной зимы. Без сумки, перчаток и малейшего понятия о том, куда мне идти…

Вот как всегда! Как всегда! Не могу я так… Не хочу жить этой жизнью! Эта девчонка, Шейна Андерсен – глупая, взбалмошная и каждый божий день ломающая свою судьбу… Разве это я? Неужели я действительно такая? Кто виноват в том, что мне так плохо? Кто виновен во всех бедах и переживаниях? Кто???

Конечно я.

Я сдерживала слёзы как могла. Хотя хотелось просто упасть на лёд и разреветься – как тогда, в институте. И почему я до сих пор живу? Испоганила себе жизнь и довольствуюсь жалкими крохами… Надо было мне замёрзнуть ещё там, на одинокой, забытой богом лавке возле улицы Зари.

В этот момент в моём доме резко погас свет. Какой там – на всей улице Совы! По крайней мере, фонари светились только со стороны университета, да и то едва ли освещали что-то вокруг.

– Этого ещё не хватало, – выругалась я сквозь подступающий к горлу комок боли и… рассмеялась.

Не, не над курьёзностью ситуации, даже не над этим днём. Над всей своей жизнью. В целом – с 8132-ого по 8150-ый год. Восемнадцать лет – подумать только! А до сих пор не научилась ничему…

Но надо было что-то решать. И я решила. В этот момент мои мысли устремились лишь к одному единственному человеку. Я пошла за ними – сквозь каменную, плотную и, как казалось, непробиваемую стену полярной тьмы. Печаль и сомнения бушевали во мне не хуже войны, о которой я читала сегодня целый день. Но я знала, куда мне идти. И шла. Ехала, брела, мимо фонарей, кафе, магазинчиков и жилых домов, защищавших крохотные очаги жизни от колючей зимней ночи. Дорога показалась мне вечностью – но в конце концов и она осталась позади.

– Шейна? – вопрос, раздавшийся сразу после того, как открылась железная дверь, меня нисколько не удивил.

Оливер стоял передо мной в лёгком свитере с оленями, брюках и смешных домашних тапочках. И никак не ожидал увидеть свою девушку в такой поздний час.

– Ты знаешь, что за картина висела сегодня в архиве? – задала я едва ли не самый неожиданный вопрос за всю свою жизнь. К нашему обоюдному удивлению. – Пропавший пейзаж Рика Уорена. «Истребители севера». Ценой… наверное, в сто тысяч фунтов…

Оливер промолчал, не зная, что ответить на мои слова. Да я и сама не представляла, что именно хотела услышать.