Сумка с миллионами - Скотт Б. Смит

Стоя около окна, я продрог. С наружной стороны рама по периметру была проклеена специальной утеплительной лентой, но в некоторых местах она уже порвалась. Так что щелей было довольно много, и из окна сквозило.

Я смотрел на похоронную процессию и на кладбище. Прежде чем уйти, все по очереди подходили к Рут Педерсон и обнимали ее. Мужчины обменивались рукопожатиями. В конце концов все разошлись по машинам. Я знал, что сейчас они поедут в дом Педерсона на поминки, будут сидеть за большим деревянным столом на кухне и есть запеканку из риса, салаты, холодные нарезки и жареную картошку. К столу подадут и разные горячие напитки – чай, кофе, горячий шоколад, а на десерт хозяйка, наверное, приготовит фруктовое желе, морковный пирог и шоколадное печенье. Рут будет сидеть во главе стола, одетая во все черное, и наблюдать, как все едят, следить за тем, чтобы на столе всего было в достатке. За столом будут говорить о покойном, вспоминать его добрые дела, а Рут будет тихонько улыбаться в ответ. Потом гости помогут хозяйке убрать со стола и вымыть посуду… Потом все разъедутся по домам… а Рут останется одна… одна в пустом и темном доме. Совсем одна.

Мое воображение совершенно ясно рисовало себе эту картину. Я представлял, как гости разошлись… и Рут осталась наедине со своей болью и горем… Как ни странно, думая об этом, я не чувствовал никакой вины или угрызений совести, все эти мысли казались мне какими-то абстрактными, не имеющими прямого отношения ни ко мне, ни к моей жизни. Хотя ведь это я отнял у нее мужа… я должен был чувствовать хоть что-то. Однако я понимал, что просто не смогу дальше жить, если меня будут мучить подобные чувства, поэтому предпочитал даже не допускать мысли о них.

Я закрыл жалюзи, допил кофе и выбросил пустой одноразовый стаканчик в мусорную корзину. Потом я сел за стол, включил лампу, достал ручку и принялся за свою работу.

Вечером по дороге домой, я сделал большой крюк и проехал по парку. Я объехал вокруг него пару раз, потом повернул и поехал вдоль его южного края.

На улице уже стемнело. Я ехал с включенными фарами и внимательно смотрел на обочину дороги, пытаясь найти наши следы. Но, к счастью, я ничего не обнаружил. Все следы, которые мы оставили после себя, снег покрыл белоснежным ровным одеялом.

Когда я проезжал мимо фермы Педерсона, я увидел, что в доме горел свет. Колли сидела на крыльце. В этот раз собака не залаяла, она просто приподнялась и настороженно проследила взглядом за моим фургоном, проехавшим мимо дома к мосту.

Прошла неделя. За это время я два раза разговаривал с Джекобом по телефону и ни разу не видел его. Оба эти разговора были краткими, мы говорили о Педерсоне. Мы успокоили и уверили друг друга в том, что наш план сработал и все прошло гладко. С Луи я не общался.

В четверг вечером я работал в своем кабинете. Совершенно неожиданно ко мне зашла Сара. От мороза у нее горели щеки, из-за покрасневшего лица она казалась какой-то раздраженной и злой. Мне показалось, что она будто суетилась или волновалась: глаза бегали, руками она дотрагивалась то до волос, то до лица, то поправляла одежду. Заметив все это, я понял, что что-то случилось. Я быстро встал, вышел из-за стола, подошел к жене и помог ей снять куртку. Под курткой на Саре было одето одно из ее платьев для беременных, оно было бледно-голубого цвета с рисунками маленьких корабликов. В этом платье Сара была похожа на какой-то огромный фрукт. Я снова подумал о том, что внутри нее жил ребенок. Я думал об этом каждый раз, когда смотрел на жену… и как всегда при этой мысли, у меня появилось неприятное ощущение.

Сара с трудом опустилась на кресло, которое стояло рядом со столом. Обычно на этом месте сидели покупатели, когда необходимо было обсудить какие-либо вопросы, связанные с оплатой, ценами и документами.

Волосы Сары были аккуратно собраны, а губы накрашены темно-красной помадой.

– Луи рассказал Нэнси, – сказала она.

Я подошел к двери, закрыл ее, потом вернулся за стол.

– Я встретила ее в бакалейной лавке. Я ходила купить яблочное пюре. Так вот, я стояла в магазине и искала в кошельке талон, когда она подошла ко мне и спросила, почему я вожусь с талонами.

– С талонами?

Сара кивнула и продолжила:

– Она сказала, что с нашим новогодним подарком я вообще могу забыть о талонах.

Я нахмурился.

– Она сказала это прямо у кассы. Как будто говорила просто о погоде.

– А что ты ей ответила?

– Ничего. Я сделала вид, что не поняла, что она имела в виду.

– Хорошо.

– Но она все поняла. Я уверена, что она поняла, что я знаю, о чем речь.

– Этого следовало ожидать. Луи не мог не рассказать ей, ведь так?

– Я хочу сжечь деньги.

– Она все равно рано или поздно узнала бы.

– Мы допустили ошибку, Хэнк. Признай это. Ситуация выходит из-под контроля.

– По-моему, ты преувеличиваешь, – сказал я и наклонился вперед, чтобы взять жену за руку, но Сара отодвинулась.

– Сара, перестань, успокойся, – добавил я.

– Нет, теперь нас могут поймать. Я считаю, что деньги надо сжечь.

– Мы не можем их сжечь.

– Хэнк, неужели ты не понимаешь? Неужели ты не видишь, что мы уже не контролируем ситуацию? Все было в порядке, когда в курсе дела были только мы, четверо человек. А теперь нас пятеро. Где гарантия того, что скоро число посвященных не увеличится? А это произойдет. Все больше и больше людей будет узнавать о том, что произошло… это будет продолжаться до тех пор, пока нас не поймают.

– Мы не можем сжечь деньги, – повторил я.

– Мы живем в маленьком городке. Здесь новости разлетаются очень быстро. Так что у нас мало времени. Надо прекратить все, пока мы еще в силах это сделать.

– Сара, – медленно произнес я, – все уже не так просто, как было вначале.

Жена начала было спорить, но когда увидела выражение моего лица, спросила:

– В смысле? Что ты хочешь этим сказать?

– Помнишь, мы видели в новостях сюжет о смерти Дуайта Педерсона? Его снегоход упал с моста.

Сара кивнула.

– Это случилось в первый день нового года, – уточнила она.

– Да. Так вот. Это был не несчастный случай.

Мне показалось, что Сара не поняла. Она в ожидании объяснений молча смотрела на меня.

– Он видел нас с Джекобом в парке, и мы убили его.

Как только я сказал это, я почувствовал, как с моих плеч упал груз этой тайны. Сам того не планируя, я признался. Теперь я снова был абсолютно честен с женой.

Некоторое время Сара сидела молча, видимо, пытаясь осознать мои слова.

– Вы убили его? – переспросила она. У нее было какое-то странное выражение лица. Нет, это был не страх, которого я больше всего боялся. Скорее на ее лице было какое-то недоумение. Мне показалось, что в глазах ее промелькнуло и негодование. Но прежде, чем высказать свое мнение, Сара ждала моих объяснений. Видя это, я, немного посомневавшись, начал говорить, причем говорил, совершенно не думая. Честно говоря, я сам был шокирован тем, что сказал. Я снова начал врать.