Летальный исход - Джон Локк

– Эти танагры, они что, такая редкость или как?

– Не редкость, – ответил он, – но они очень пугливые. Их почти никогда нельзя встретить в таком городском районе. Видишь, какая у нее красная головка и черные крылья? Это самец, мужская особь.

Мне было наплевать на все это, и, надеюсь, выражение моего лица продемонстрировало такое мое отношение к этому предмету. Де Мео проводил взглядом взлетевшую птицу. Потом секунду смотрел на меня.

– Ты проделал длинный путь, чтобы со мной встретиться, – сказал он. – Давай, выкладывай, что у тебя за дело, и покончим с этим, чтобы ты мог насладиться нашим теплым климатом и дружеской атмосферой. – И подмигнул мне.

– Вообще-то, я приехал поговорить о твоем бизнесе, – сказал я.

– О каком бизнесе идет речь? У меня их много разных.

Я напомнил ему, что пару лет назад он хотел нанять меня для убийства людей, которые подписали договоры ренты. И спросил, не сам ли он отдавал приказ о каждом таком убийстве.

– Это очень неуважительный вопрос, – сказал Де Мео, – особенно в свете того, что я тебя даже не ухлопал.

А я сообщил ему, что тот, кого он нанял для убийства семьи Доузов в Монклере, сработал неаккуратно. Я сообщил ему, что одна маленькая девочка выжила, и что я желаю, чтобы он лично возместил все расходы на ее лечение и полное восстановление ее лица. Далее, я желаю, чтобы он выписал заверенный банком чек на всю сумму оставшегося состояния Грега и Мелани Доуз – то есть на девять миллионов долларов, – чтобы Эдди имела возможность справиться со всеми трудностями жизни и с инвалидностью, до которой ее довели его действия.

Де Мео громко расхохотался.

– Да, у тебя хватает наглости, – сказал он. – Я всегда это говорил.

– Я и моя наглость готовы дать тебе пять дней на выплату этих денег.

У Де Мео угрожающе сузились глаза:

– Это ультиматум?

Я попытался глянуть на это дело с его позиции.

– Вот что, мистер Де Мео. Мне не хотелось бы проявлять к тебе неуважение. Девять миллионов плюс хирургические операции – все это смотрится как целая куча денег. Но давай посмотрим на это проще и будем честными сами с собой: для такого, как ты, это не более чем горсть песка с пляжа. Я буду считать личным одолжением, если ты сделаешь это маленькое дело для этой маленькой девочки. За что я останусь твоим должником.

– Я ведь могу заставить тебя не лезть в мои дела одним простым взмахом руки, – сказал он.

– И помрешь, прежде чем я упаду на землю.

– Ты имеешь в виду своего гиганта? Да за ним приглядывают трое моих людей!

– Я имею в виду свою девицу.

– Ту блондинку?

Я кивнул.

Де Мео повернулся ко мне, сделал вид, что расстегивает пиджак.

– Я просто достаю телефон, – пояснил он. Нажал кнопку быстрого набора и спросил: – Девицу видишь? – Потом добавил: – А почему бы и нет? – И, обернувшись ко мне, сказал: – Отличный блеф, вот и все. Нету ее там.

– Если ты так в это веришь, давай, подавай сигнал.

Он снова улыбнулся этой улыбкой чеширского кота и сказал:

– Не думаю, чтобы это могло сработать, если бы ты работал на меня.

После чего мы расстались.

Я перевел дыхание. Я принудил Джо Де Мео действовать так, как мне нужно, и остался в живых. Конечно, это не слишком много значит, поскольку Джо точно не имеет никакого желания выплачивать эти деньги.

Я добрался до выхода с кладбища и остановился на некотором расстоянии от черного седана, дожидаясь сигнала от Купа. Купер Стюарт водил лимузины в Лос-Анджелесе уже более десяти лет. До этого он был многообещающим боксером в полутяжелом весе и обладал мощным джебом, коротким прямым ударом. Куп был высоким малым – наверное, шесть футов и пять дюймов. На его изуродованном лице под обоими глазами ткань образовывала мощные узлы шрамов, подтверждая его статус профессионала, а вовсе не любителя. Огастес Куинн знал Купа лучше, чем я, но я уже несколько раз с ним работал и вполне ему доверял. Куп дал мне сигнал, я вышел к его лимузину и забрался внутрь.

– Твой телефон звонил, пока ты там болтался, – сказал Куп. – Минут двадцать назад.

Я проверил телефон и обнаружил, что это звонила Джанет. Тут на ветровое текло упала огромная тень, я поднял глаза и увидел Куинна – он стоял в нескольких ярдах от машины. Куп махнул ему рукой, Куинн открыл дверцу и присоединился ко мне.

– Как все прошло? – спросил он.

– В большой степени так, как я и думал. Не договорились.

– Что делаем дальше?

Я сделал Куинну знак поднять стекло, отделяющее нас от водителя и обеспечивающее приватность, чтобы мы могли поговорить без помех. Хоть мы и доверяли Купу, находились-то мы в городе, где правил Де Мео. Так что не стоило рисковать и заставлять его выбрать одного из нас.

– Де Мео застукал тебя там, – сказал я.

– Ага, я знаю, – ответил Куинн. – У него было девять человек, они все это место окружили.

– И все же, – сказал я.

– По словам Тони, – сказал Куинн, – они там торчали аж с полуночи.

С полуночи! Неудивительно, что они его засекли.

– А кто такой Тони?

– Один из парней Де Мео. Мы с ним в конце немного побеседовали. Он мне один ресторанчик порекомендовал – «Миселлиз».

– Он наверняка будет тебя там ждать с автоматом «узи» наготове.

Куинн пожал плечами.

– Значит, Де Мео не станет платить. Ничего удивительного. У тебя есть запасной план?

– Мы его ограбим, – сказал я.

– Джо Де Мео?

– Если ты не испугался.

– И сколько ты хочешь взять?

– Двадцать пять миллионов, – сказал я. – Может, даже больше. Девять для Эдди и по два нам с тобой.

Куинн склонил голову набок.

– На столе остается еще больше десяти миллионов.

– Нам потребуется кое-какая помощь.

Куинн кивнул.

– Я участвую.

Мы опустили стекло перегородки, и я сказал Куперу, куда нас отвезти.

– Эй, Куп, – сказал Куинн, – ты знаешь такой ресторан – «Миселлиз»?

– Знаю, – ответил тот. – Пицца там хорошая; все официанты поют. И еще у них есть такой пирог – они его называют «Мясной дом»: пепперони, фрикадельки, салями, сосиски. Если решите туда заглянуть, заказывайте его.

Мы свернули за угол и проехали мимо демонстрантов-протестантов; они несли плакаты, предупреждающие насчет глобального потепления.

– Что-то не слишком их тут много собралось, – заметил я.

Куп засмеялся.

– Они тут обычно пасутся. У них имеется карта погоды пятидесятых годов, по ней видно, какая тогда была средняя температура. И вот, каждый день, когда становится все теплее и теплее, они собираются на том углу и вопят и стенают по этому поводу. Но когда погода такая хорошая, как нынче, они по большей части сваливают на пляж.