Ставка в чужой игре - Мэтью Квирк

На следующее утро мне предстояло собрать пожитки и отправиться в Нью-Йорк. Сперва я заехал к отцу, потом – к Картрайту. У него всегда была репутация человека со связями, но меня все равно впечатлило, когда он выложил мяч с чемпионата по бейсболу две тысячи четвертого года, подписанный большинством игроков команды «Ред сокс». Я решил не спрашивать, как он его раздобыл, поскольку способ вряд ли был честным.

У Дерека я забрал флешки, выслушал краткий курс сетевой анонимности, получил от него заверение в том, что на флешках не было ничего, что могло бы его идентифицировать, и выдал ему двести баксов.

По пути в Нью-Йорк я заехал за Джеком.

– Поведешь ты, – сказал я. – Мне надо поработать на телефоне.

Джек сел в машину, прихватив стаканчик с кофе, пар от которого затуманил стекло.

– Отличная погода, – заметил он.

На улице было плюс три. По ветровому стеклу моросил дождик. Преступники любят плохую погоду: меньше свидетелей.

Джек включил заднюю передачу и начал было выезжать с дорожки на улицу, но внезапно остановился и вернул машину на парковку.

– Нет.

– Что?

– Не могу.

– Ты что, выходишь из игры?

– Ты выходишь. Не могу допустить, чтобы ты так рисковал. Я сам справлюсь. Поезжай домой.

– А я не допущу, чтобы ты действовал в одиночку.

– Это я вляпался, Майк. Я виноват. Мы так и не поговорили начистоту, поэтому у меня не было возможности сказать тебе это, но я чертовски горжусь тобой. И всем, что рассказал про тебя отец. И я не перестану этим хвастаться. Ведь мой брат закончил колледж, а потом отправился в Гарвард, черт побери! Мои приятели, наверное, думали, что это часть какой-то мудреной аферы. – Он рассмеялся и подался вперед, положив левую руку на руль. – Но когда мне было хреново, это давало надежду, Майк, что и я могу измениться. Покончу с прошлым и заживу нормальной жизнью. Поэтому спасибо тебе. У тебя отличная девушка. Ты живешь хорошо и достойно. И я не могу допустить, чтобы мои косяки все это погубили. Так что поезжай домой.

Я глотнул кофе, прислушался к механическому шуршанию дворников.

– Спасибо, Джек, но именно поэтому я и влез в это дело. На карту поставлено все, ради чего я трудился, и я не могу отойти в сторонку и смотреть, как ты будешь исправлять свои ошибки. Только не обижайся. Я понял тебя и ценю твои слова. Я тоже виноват в том, что ситуация стала только хуже. И теперь это мое дело. Я разберусь с этой братией и сохраню жизнь, которую заслужил. Иногда требуется немного испачкать руки, чтобы остаться чистым. Поехали.

* * *

Мы отправились в Нью-Йорк. Мне требовалось точно знать, что происходит в «федеральные дни», когда комитет в Вашингтоне принимает решение, и в чьи руки попадает директива на пути от Вашингтона до Нью-Йорка, поэтому я начал названивать по плану, составленному на основании прежних звонков.

Как я узнал, таких людей были буквально считаные единицы. Директива – лучше всего охраняемая правительственная информация после тайн, относящихся к государственной безопасности. Еще бы! Достаточно изменить на четверть процента единственное число в директиве – целевую процентную ставку Федерального резерва, – и это отразится на всей мировой экономике. Доступ к этому документу, помеченному «1 класс КООР[41]– для ограниченного круга лиц», за пределами комнаты заседания комитета ФР был ограничен лишь горсткой людей, и только на основе принципа служебной необходимости. Одним из них и был старший вице-президент, мой фанат «Ред сокс». Однако, несмотря на все, что я узнал, мне так и не удалось выяснить, какие средства они используют для передачи информации из Вашингтона в Нью-Йорк.

Джек разрабатывал собственные схемы:

– Я считаю, что Нью-Йорк – это ошибка, Майк. Они ведь должны доставить директиву в Казначейство еще и в Вашингтоне.

– Ее туда отнесут.

– Вот и я о том же. Что, если мы изобразим из себя получателей? Устроим там фальшивый офис, или вроде того?

– И нам всего-навсего нужно будет вломиться в Казначейство и изобразить там фальшивый офис да еще так, чтобы никто этого не заметил?

– Не совсем так, но почти. Или иначе: перехватываем настоящего курьера, приставляем к его башке пистолет на глазах у охранников, а сами изображаем другого курьера. И они отдадут нам документ, чтобы его защитить.

– Ты выдал на редкость паршивый план в духе «Острова Гиллигана».

Джек потер лоб:

– Сам знаю. План ужасный. У меня уже мозги переклинило.

Джек сдался. Он никогда не играл по таким высоким ставкам.

* * *

Мы приехали на Манхэттен вскоре после полудня и оставили машину в гараже на Перл-стрит. Джек нахлобучил капюшон плаща, потом вытащил из сумки газету.

Я выбрался из машины. Весь путь мы проделали без остановок, и ноги у меня настолько затекли, что даже пошатывало, словно я две недели провел на палубе в море.

– У тебя в сумке есть что-нибудь подозрительное? – спросил я.

– Конечно.

– Оставь здесь. Все, что не стал бы показывать копу.

Джек переложил в бардачок набор отмычек, баллончик с перцовым газом, дубинку и нож с выкидным лезвием.

– Это все?

– Да.

Направившись в сторону Мейден-лейн, мы прошли под строительными лесами. Я мысленно начал составлять список грузовиков и заурядных обитателей этого района: перевозчиков и подрядчиков по монтажной части, доставщиков и банкиров.

Мы свернули в сторону Граунд-Зиро,[42]к банку Федерального резерва и Нью-Йоркской фондовой биржи. Меня все еще пошатывало, но теперь уже больше от страха. Если учесть службу охраны банка, местную полицию и видеокамеры на каждом углу, то здесь находился самый охраняемый участок недвижимости в стране – возможно, за исключением Белого дома.