Наследники - Фрэнсис Пол Вилсон

— Чего еще можно ждать от адвоката?

— Да, но...

— Что? — Она сглотнула комок в горле. Язык превратился в наждачную бумагу. — Вы ведь ему не верите, правда?

— Нет. Только должен предупредить: Канесса Джексон вам тут не поможет. Девочка абсолютно ничего не соображает.

— А как бы вы думали? Ей всего четыре, она перепугана до сумасшествия.

— Ну... она... не совсем...

Детектив с трудом подыскивал нужное слово. Пришлось подсказать:

— В своем уме, вы хотите сказать?

— Я хотел сказать, умственно отсталая, только слышал, что больше так не говорят.

— Правильно. Теперь принято говорить «психически неполноценная», но у Канессы не только психические проблемы. У нее еще ВИЧ-инфекция и наследственная наркомания. В пренатальный период, то есть до рождения, не получала никакого ухода, никакой помощи. До выхода на свет Канесса жила в чреве некоей Аниты Джексон, почти постоянно лишенной рассудка. В любую минуту, когда ей не хватало до полного одурения, она ради денег на очередной кубок счастья занималась сексом всевозможными способами, какие только можно и даже невозможно представить. Наконец, через семь месяцев истерзанная матка выкинула Канессу в мир в каком-то закоулке. В некий точно неизвестный момент — то ли собственно при рождении, то ли вскоре после — мозг Канессы не получил необходимого кислорода, после чего она почти все время пребывает в полубессознательном состоянии.

— Господи Исусе, — зажмурившись, пробормотал Мэтьюс. — Говори после этого о насилии над детьми.

Черт возьми, он искренне тронут. Алисия оценила.

— Девочка травмирована физически и эмоционально, — продолжала она, чувствуя вскипавший в душе гнев, как бывало при каждом воспоминании о матери Канессы. — Анита Джексон ни разу не потрудилась зайти посмотреть на собственного ребенка. У нее восемь детей. Где половина из них, один Бог знает.

— Восемь, — охнул Мэтьюс. — Господи помилуй.

— И она снова беременна.

— Ох, нет.

— Да. Знаете, если бы меня, студентку и даже стажера, спросили о принудительной стерилизации, я любому бы голову оторвала. А теперь... а теперь...

Мысль осталась недосказанной. Не хочется доводить ее до логического конца. Однажды эта мысль завела Алисию в фантастический мир, где отлавливают всех городских анит Джексон, перевязывают под наркозом трубы, потом выпускают на улицу, пусть идут куда глаза глядят, только больше не причиняют вреда еще не родившимся детям.

— Ну ладно, — вздохнул детектив. — Тогда, видно, вы понимаете, что нечего рассчитывать на поддержку Канессы. Получается, ваше слово против слова Флойда Стивенса.

— Ну и замечательно.

Он пристально уставился на нее, как бы изучая. Алисия почувствовала себя неловко.

— Крутая вы личность.

— Когда речь идет обо всех этих детях? Будьте уверены.

— Что ж, это вам пригодится. Адвокат Стивенса Барри Файнмен, о котором вы наверняка скоро услышите, разговорился после слушания насчет залога. При мне объяснял клиенту, как выдвинуть против вас уголовное обвинение в насилии и побоях, подать гражданский иск о возмещении причиненного вами физического и морального ущерба. А еще посоветовал обратиться в больничный совет и потребовать вашего увольнения, поскольку, по его выражению, «подобная неуравновешенная и жестокая личность представляет опасность для окружающих».

Чувствуя внутри болезненный тугой комок, Алисия привалилась спиной к дверному косяку.

— Ничего себе.

Только этого не хватало, снова тратиться на адвокатов. И с работы можно вылететь. Ужас. Что творится в ее жизни?

— Однако он согласен ничего не предпринимать, если вы снимете со Стивенса обвинение в растлении ребенка.

Она застыла с простреленной ледяной злостью спиной.

— Никогда. Я хочу, чтоб этого мерзавца официально объявили педофилом и впредь близко к детям не подпускали.

Мэтьюс мрачно улыбнулся, но поддержал решение одобрительным, обнадежившим ее кивком:

— Правильно. Надеюсь, вам ясно, что путь перед вами ухабистый.

Ясно. Удастся ли дойти до конца?

— Можно полюбопытствовать? — спросила она. — Почему вас это интересует?

— По нескольким причинам. — Детектив залился смущенным румянцем. — Я одно время служил в отделе нравов... Всегда было труднее всего засадить вот таких вот охотников до ребятишек. С виду приличные граждане, как правило, с деньгами, могут себе позволить хороших адвокатов, жертвы плохие свидетели, так что...

— Знаю, — быстро кивнула Алисия, проглатывая тошнотворный комок. — А в данном конкретном случае?

Коп еще сильней покраснел.

— Мне понравилось, как вы работаете с ребятишками в Центре. — Он почти растерянно улыбнулся. — И понравилось, как расправились со Стивенсом. Надо же было духу набраться.

Не столько духу набраться, мысленно поправила его Алисия, сколько голову совсем потерять.

— Наконец, — продолжал Мэтьюс, — хотел предупредить насчет планов адвоката Стивенса. Чтобы вы приготовились.

— Спасибо. Я оценила. — И правда.

— А еще запомните, вы не одна в этом деле. Иногда система перемалывает не тех, кого надо. Даже если ты прав, всякие барри файнмены добиваются, чтобы суд наказал тебя вместо их клиентов. Но у вас есть союзник. Я займусь Флойдом Стивенсом, посмотрю, что можно раскопать.

— Это поможет?

— Кто знает, — пожал он плечами. — Иногда...

Зазвонил телефон. Наверно, из Центра.

— Извините, — бросила она, пробежав мимо Мэтьюса в большую комнату. Но, взяв трубку, услышала вовсе не Реймонда.

— Алисия? Джек. Надо поговорить.

Джек! Алисия виновато оглянулась на детектива, переминавшегося в прихожей с ноги на ногу. При нем нельзя говорить о поджоге. Тихонечко промычала:

— Ммм... сейчас не могу.

— В любом случае не хотелось бы по телефону.

— Я больше не пойду к тому самому жуткому Хулио.

— Думаю, лучше у вас.

Два гостя в один день? Рекорд. Джек ее немножко пугает. Не опасно ли оставаться с ним наедине?

— Ну, не знаю...

— Вы дома?

— Да, но...

— Хорошо. Значит, у вас.

— Ладно, — сдалась Алисия, — только, может... попозже?

— Конечно. После ленча. Давайте адрес.

Она продиктовала адрес, надеясь, что не совершает серьезной ошибки, положила трубку, вернулась в прихожую.