Охота на ведьму - Астрид Фритц

– Как я мог забыть? – проворчал Генрих.

Чтобы обсудить дальнейший ход судебного процесса, их с Гремпером пригласили на большой банкет в лучшее заведение города, где любили отдыхать представители богатых родов. Ему уже было не по себе от предстоящей встречи с этими самодовольными богачами. Ну что ж, в любом случае, кроме Гельдриха на банкете будет еще несколько его добрых знакомых по прежним временам, например, настоятели монастырей в Вайсенау и Вайнгартене. Вайнгартенский приор был пламенным сторонником охоты на ведьм.

Гремпер помог ему подняться на ноги, и Крамер потянулся.

– Но едва ли вы стали бы прерывать мой полуденный покой, которым я надеялся насладиться на свежем воздухе, только чтобы напомнить мне о банкете?

– Нет-нет. Я лишь подумал, вам следует знать то, что мне только что сообщил бургомистр Гельдрих. Господа из магистрата тоже хотят участвовать в допросе подозреваемых, в том числе и во время пыток.

– Ни в коем случае! – не сдержался Генрих.

Он мог себе представить, что из этого выйдет. Эти тщеславцы, не желавшие слушать его советов, позволят подозреваемым болтать без умолку, а потом еще и согласятся отпустить их на поруки. Крамер и оглянуться не успеет, как их выпустят из-под ареста, даже прежде, чем он просто пригрозит им пытками. В первую очередь, конечно, Эльзу Фрауэндинст, чей зять принадлежал к роду Сунтхаймов, а дядя был священником в церкви Богоматери.

– Вам стоит согласиться, Инститор, – попытался урезонить его Гремпер. – Бургомистр Гельдрих на нашей стороне. Без его поддержки ваших начинаний эта весьма сомнительная особа, Эльза Фрауэндинст, до сих пор оставалась бы на свободе. И мы никогда бы не сумели добиться того, чтобы Бадер и Миндельгейм поместили в отдельные камеры, теперь же это поможет нам разговорить их.

– Что ж, посмотрим, – проворчал Генрих. – Как бы то ни было, мой полуденный отдых испорчен. Давайте вернемся в город.

Полчаса спустя, наливая принесенное ему в комнату бургундское, Крамер все еще досадовал на то, насколько несерьезно в этом городе – впрочем, как и в других городах, – относятся к папской инквизиции. Нужно получить больше полномочий в борьбе с этой худшей из ересей. К его негодованию, даже некоторые клирики^[90], причем из высших кругов, не проявляли особого рвения в этом вопросе, а официальный документ, подтверждавший его полномочия инквизитора, увы, производил на них слабое впечатление. Да, нужно что-то менять.

И после второго кубка вина Генрих понял, что ему делать. Новый папа, Иннокентий VIII, должен издать указ, который подчеркивал бы опасность ереси ведьм и наделял бы инквизицию широкими полномочиями, более того, ему самому, доктору Генрикусу Инститору, необходимо занять должность папского верховного инквизитора и проводить судебные процессы во всех важнейших немецких церковных провинциях.

Иннокентий VIII хоть и славился своим стремлением побороть ереси, но, по слухам, был человеком слабым, вялым и нерешительным. Нужно отправить ему уже готовый документ с отточенными блестящими формулировками, чтобы папе оставалось только поставить свою подпись и печать. Крамер знал, что подобное очень часто происходит в папской канцелярии – чем меньше работы с указами, тем лучше. Как только появится такая папская булла^[91], направленная на борьбу с ведьмами, ни один епископ, ни один клирик не сможет бездействовать.

Он сразу же взялся за дело и от имени понтифика начал писать:

«Всеми силами души, как того требует пастырское попечение, стремимся мы, чтобы католическая вера в наше время всюду возрастала и процветала, а всякое еретическое нечестие искоренялось из среды верных…»^[92]