Зимняя вода - Сюзанна Янссон

Возможно, они увезли его, когда я начала там шастать.

В разговоре с Лией она просто произнесла первое, что пришло в голову, но вдруг это действительно так? Вдруг ее посещение и комментарии по поводу полицейского расследования спугнули братьев? Вдруг они держали Адама в подвале до тех пор, пока она не заявилась к ним в первый раз, а потом впали в панику и перевезли его куда-нибудь? Или сделали с ним что-нибудь похуже? И Майя стала причиной его смерти?

Она поняла, что чувство вины не оставит ее, пока она не выяснит, что на самом деле произошло с Адамом.

На следующий день вернулась мама, потребовала у Майи отчет о том, как она себя чувствует, зачем забралась в подвал и как ей нравится на Урусте. С тех пор, как Майя туда переехала, они почти не разговаривали.

После того, как Майя вкратце рассказала ей о своей жизни, мама вдруг начала расспрашивать о Бекке и петь ему дифирамбы.

— Наконец-то ты встретила стоящего мужчину, который по-настоящему заботится о тебе.

— А ты откуда знаешь? — рассмеялась Майя. — Вы ведь даже парой слов не перекинулись.

— Почему, перекинулись.

— И когда же?

— Ты ведь попросила меня позвонить ему, а после того, как мы с ним столкнулись тут, он любезно пригласил меня поужинать у него.

— Что? Это еще почему?

— Мы были голодны.

— Серьезно, мама. О чем вы говорили?

Майя почувствовала раздражение, как будто ее обманули. О чем они говорили у нее за спиной?

— Обо всем на свете, мы просидели несколько часов. Можно сказать, мы просто нашли друг друга. Он рассказал о своей жизни, о детстве, о пассиях. О тебе. О том, как обрадовался, когда узнал, что скоро станет дедушкой. О том, что сейчас ездит, смотрит подходящие квартиры.

— Но он же не собирается продавать дом?

— Нет, но его будущая невестка дала понять, что они подумывают перебраться на остров, когда родится ребенок. Поэтому он помогает им искать.

— Понятно. Хорошо, когда рядом бесплатная няня, — проворчала Майя.

— Ну что ты язвишь. Внуки — это счастье.

Майя сделала вид, что не поняла намека. Такое ей уже доводилось слышать. Проглотив свою гордость, она с деланым безразличием спросила, что за пассии, о которых рассказал Бекке.

— Ну, у него, похоже, было не так много отношений. Но несколько лет назад он познакомился на сайте с одной женщиной, влюбился без памяти, а она его благополучно обобрала. Для него это был настоящий удар.

— Ничего себе. А почему он все это рассказывает тебе? Мне он никогда ничего подобного не говорил, — вырвалось у Майи.

Мама долго смотрела на нее серьезным взглядом.

— Не говорил. Но разве ты слушаешь, Майя?

— Больше никогда так не делай, — строго сказала подруга Майи Эллен с экрана айпада.

— Постараюсь, — улыбнулась Майя. — Я просто хотела немного осмотреться.

— Ты сумасшедшая. Ради чего все это? Насколько близка ты была к смерти?

— Ну, еще бы пара часов — и все.

— Что?

— Или сутки. Не знаю. Такое трудно предсказать.

— Боже мой, — подруга закрыла лицо руками. — Господи. Но я так и не поняла, что ты делала в этом подвале?

— Давай поговорим о чем-нибудь другом. Как там у вас в лесу?

Эллен пожала плечами.

— Без тебя пусто. Без тебя мало мужчин. И мало вина.

— Ай-ай-ай. Надо будет вас навестить, исправить ситуацию.

— Навестить? Надеюсь, ты собираешься переехать обратно домой.

— Наверное. Как там моя жиличка?

— По-моему, прекрасно. Наша дорогая Агнета, похоже, чувствует себя как дома. Все окна в галерее заставлены рассадой, а еще она купила кормушку для птиц. И мне кажется, на заднем дворе вскопана грядка для картошки. Видимо, экологически чистой.

Майя скорчила гримасу.

— Ой, я надеюсь, она от меня ничего такого не ожидает. Мне даже не удалось сохранить жизнь ее ковбою.

— Ее кому?

— Кактусу. Он умер. Думаю, от обезвоживания.

— Похоже, это экопоселение на тебя не сильно повлияло. Кстати, а как дела с фотографией? В скором времени можно ожидать выставку снимков из Бохуслена?

Майя загадочно улыбнулась.

— Не совсем так. Но кое-что будет. Процесс идет.

— Да, это я заметила. В любом случае, звучит многообещающе. Но сначала тебе надо до конца поправиться. Честно говоря, выглядишь ты не очень свежо.

— Спасибо, дорогая. Никто так не подбодрит, как ты.

Мартин вошел в дом родителей ровно в одиннадцать, как раз, когда кофеварка почти доварила традиционный для этого времени дня кофе.

Как им повезло, что я приехал именно сейчас, подумал Мартин. Что у них есть свой одиннадцатичасовой кофе, как якорь, опорная точка в жизни. Они не созданы для того, чтобы справляться с сильными чувствами и внутренними дилеммами, в их арсенале просто нет для этого нужного инструмента.

Разумеется, родителям хотелось бы, чтобы это было обычное субботнее утро, думал он, и чтобы к ним в гости приехал обычный ребенок. Желательно вместе с обычными внуками, чтобы можно было поговорить о машине и о работе, чтобы на противне оттаивали ватрушки глубокой заморозки, чтобы все было простым и понятным.

Они определенно предпочли бы провести обычный день за накрытым столом, забыть все ужасное, что произошло, посмеяться от души над тем, какие рожицы корчит Нелли, как она лопочет по-своему, потом угостить ее сахарком и ходить за ней следом, пока она исследует дом.

Но сейчас Нелли с ним нет. Потому что ее мама посчитала, что он непредсказуем. Таких формулировок никто не произносил, но Мартин знал, что это так. А сегодня он и сам себе казался непредсказуемым. Он чувствовал злость, волнение, беспокойство во всем теле, ходил из комнаты в комнату, пока мама накрывала на стол, подпускал все слишком близко к себе, позволял пошатнуть себя, как будто вся жизнь качалась на волнах.

Он много размышлял о родителях. Которых, по сути, не знал. О том, что всегда замалчивалось. Как они познакомились? Они понравились друг другу тем, что оба были немногословны и не любили пустой болтовни? Или что-то случилось уже в их браке, что заставило их замолчать, и в таком случае, что? Он не мог вспомнить, чтобы за все его детские годы они хоть раз поссорились. И почему они не родили еще детей? Район вилл, где они жили, кишел малышами, а родители остановились на одном ребенке. Может быть, их отпугнуло его присутствие в их жизни? Или просто так вышло? Почему он ничего об этом не знает?

Он вошел в гостиную, шагая по новому паркету. Тут всегда было чем заняться: отремонтировать какую-нибудь ванную или поменять кухню, которую надо было заменить еще тридцать лет назад. Вечный цикл. Если не хотелось, можно было и не браться ни за что сложное, а заполнять время чем-то другим.