Запертая в своем теле - Ким Слэйтер

— Ой, прости, мне так жаль… — Она торопливо поставила чашку на стол и прикрыла рот ладонями. — Я же не знала, я…

— Да ничего, всё в порядке. Конечно, лучше б этого не случалось, но, раз уж случилось, что поделаешь — приходится жить с этим. Хотя не могу сказать, что всегда справляюсь.

Ее лицо осталось серьезным.

— Представить не могу, через что ты прошла. Точнее, проходишь… ведь дочка еще совсем маленькая — сколько ей, пять?

— Два месяца назад исполнилось. — Я кивнула, вспоминая, как банда карапузов — пятнадцать человек, вся детсадовская группа Эви — резвилась в бассейне с шариками. А потом дочка сказала мне: «Это был самый-пресамый лучший день рождения во всей вселенной мира, мамочка». И я, глядя на ее румяную мордашку и блестящие глазки, пообещала себе, что на новом месте буду каждый год устраивать праздники еще лучше, с новыми друзьями…

Правда, с тех пор уверенности во мне поубавилось.

Джо смотрела на меня. Было видно, что вопрос так и вертится у нее на языке, но задать его не хватает решимости. Пришлось второй раз за день рассказывать про аварию.

Она вся сморщилась, словно вот-вот заплачет, но, слава богу, сдержалась. Если бы она разревелась, то и я наверняка тоже.

Хуже всего то, что, при каждом рассказе об аварии, всегда выходило так, будто мой муж проявил некомпетентность, а я ощущала себя предательницей, хотя на самом деле ничего плохого не думала. И все же, несмотря на все мои старания в подборе слов, виноватым все равно оказывался он. Потому что ничего нельзя поделать с тем, что именно он вел группу.

Хорошо, что все, кто узнавал о случившемся, проявляли такт и не винили Эндрю.

Иногда, лежа без сна в ранние часы утра, я думала об этом и чувствовала, что злюсь. Ну как можно было ошибиться так глупо?

Но при пересказе случившегося для Джо внутри не возникло ничего, кроме опустошения.

— Прости, я не ожидала ничего такого. Знаешь, у меня есть сестра; так вот, ее муж погиб точно так же, исполняя свой долг. Что она пережила и переживает, словами не передать.

— Мне так грустно слышать об этом… Я очень хорошо понимаю, как ей плохо. — И я изобразила сострадательную улыбку. Господи, только б она не начала рассказывать мне, что там случилось с ее деверем. Я этого не вынесу.

— Я поддерживаю ее, как могу, но это непросто. Она живет на юге. Два-три раза в год мне удается съездить туда, но в основном мы общаемся по телефону или через «Скайп». А этого недостаточно.

— Твоей сестре повезло, что у нее есть ты.

Джо пожала плечами.

— Не знаю, какой ей от меня прок. Эта история ее просто доконала. Правда, у нее нет детей. А ты такая молодец — воспитываешь дочку, работаешь… Даже представить не могу, сколько сил на это нужно.

Она поглядела на часы.

— Ну, ладно, закрываться пора. Пойду проверю, заперта ли задняя дверь, и погашу везде свет, а ты пока опусти ставни. — Замешкалась. — И знаешь еще что? Как было бы хорошо, если б мы с тобой подружились… Может, со временем ты познакомишь меня с Эви, и я буду помогать тебе с ней, хотя бы чуть-чуть. У меня-то никого нет. Зато времени свободного — вагон.

Я почувствовала, что краснею. Конечно, мне предлагали помощь из самых добрых побуждений, но я была совершенно не готова впустить в свою жизнь едва знакомого человека.

Хотя такое неравнодушие подкупает. Тем более что Джо видела, как это бывает с другими, так что знакома с моей бедой не понаслышке. Я даже почувствовала себя почти нормально.

— Спасибо тебе, Джо. Это очень много для меня значит.

* * *

Был вечер пятницы, и казалось, что весь город сел за руль и поехал: дорога домой превратилась в сплошную вялотекущую пробку. На ветровое стекло шлепнулась крупная капля, за ней еще и еще. В считаные минуты дождь превратился в ливень. «Дворники» не справлялись, передняя машина растаяла в потоках небесной воды.

Так как приходилось то трогать с места, то снова тормозить, я, найдя в бардачке какую-то заскорузлую тряпку, опустила боковое стекло и время от времени протирала лобовое стекло снаружи, так что правая рука, плечо и бок промокли насквозь.

К счастью, потоп скоро прекратился, но для одного дня это было слишком.

У меня заболела голова. Похоже, поднялось давление. Слезы одна за другой потекли из глаз. А главное, снова пришло это поганое чувство, которое вроде бы навсегда осталось в прошлом — безнадежная уверенность в том, что худшее впереди.

Хотя, казалось бы, куда уж хуже?