Призрак - Роберт Харрис

Авторы часто бывают деловыми и занятыми людьми, которых трудно контролировать. Иногда они ведут себя слишком темпераментно. Поэтому издатели, желая сделать процесс публикации более гладким и прогнозируемым, предпочитают иметь дело с призраками.

Эндрю Крофтс.

«Профессия писателя-«призрака».

Ни о какой работе тем вечером не могло быть и речи. Я даже не смотрел телевизор. Мне требовалось забвение, и только оно. Я отключил мобильный телефон, спустился в бар и пропьянствовал там до закрытия, затем вернулся в номер, прихватив с собой бутылку виски. Спиртное иссякло только после двенадцати часов — что в принципе и объясняло причину того, почему мне удалось проспать всю ночь.

Меня разбудил телефон, стоявший на столе у кровати. Резкий металлический звук буквально растрясал мои глазные яблоки в сухих глазницах. Когда я перекатился на бок, чтобы взять телефонную трубку, мой желудок продолжил вращательное движение и выплеснул на матрац и пол густую струю омерзительной жидкости. В кружащейся комнате было невыносимо жарко. Оказалось, что я установил кондиционер на максимальный обогрев. Сон настиг меня полностью одетым. Все освещение в номере осталось включенным.

— Вам нужно немедленно освободить вашу комнату и покинуть отель, — сказала Амелия. — Ситуация изменилась в худшую сторону.

Ее голос прокалывал мой череп, словно вязальная спица.

— Машина уже в пути.

Это были все ее слова. Я не возражал. Не мог. Она отключилась.

Однажды я читал, что древние египтяне, подготавливая очередного фараона для мумификации, вытаскивали особыми крючками его мозг — через нос. Очевидно, ночью похожую процедуру проделали и со мной. Я проковылял к окну и раздвинул шторы. Небо и море выглядели такими же серыми, как смерть. Мир замер в тревожной неподвижности. Даже крики чаек не нарушали мертвую тишину. Приближалась буря. Я чувствовал ее.

Мне захотелось в туалет, но как только я отвернулся от окна, послышался нарастающий звук моторов. Выглянув на улицу, я увидел перед входом в отель две подъехавшие машины. Двери первой открылись, и из нее вышли двое крепких молодых мужчин, одетых в лыжные куртки, джинсы и ботинки. Водитель посмотрел вверх на мое окно, и я инстинктивно отступил назад. К тому времени, когда я отважился еще раз выглянуть наружу, один из парней открыл багажник машины и согнулся над ним. Через секунду он выпрямился и вытащил предмет, который я в своем параноидальном состоянии сначала принял за пулемет. На самом деле он держал в руках телевизионную камеру.

Тогда я начал двигаться быстрее — во всяком случае, насколько это позволяло мне мое состояние. Распахнув окно, я впустил в комнату поток холодного воздуха, затем разделся, принял теплый душ, побрился, переоделся в чистую одежду и упаковал свои вещи. К тому времени, когда я спустился к стойке администратора, стрелки часов показывали без пятнадцати девять. Несмотря на то что первый паром с материка причаливал в Виньярд-Хейвене только через час, холл отеля выглядел так, как будто здесь устраивалась международная конференция. Что бы ни говорили плохого об Адаме Лэнге, он творил чудеса для местной экономики — Эдгартаун уже не был таким пустым, как Чаппакуиддик. На первом этаже отеля я насчитал не меньше тридцати человек. Люди толпились в холле, пили кофе, обменивались историями как минимум на шести языках, разговаривали по мобильным телефонам и проверяли снаряжение. В свое время я достаточно долго общался с репортерами и мог отличать один их подвид от другого. Телевизионщики были одеты, словно приехали на похороны; корреспонденты новостных агентств выглядели как могильщики.