Апокалипсис Томаса - Дин Кунц

Роща эта составляла неотъемлемую часть Роузленда, вместе с другой рощей, расположенной у самой стены. На пару они занимали чуть меньше двадцати акров из пятидесяти двух, составляющих всю площадь поместья, и объяснить наличие опавшей листвы в одной роще и полное отсутствие в другой я пока мог только тем, что вторая находилась в непосредственной близости от особняка.

Каким образом главному садовнику удавалось столь эффективно убирать листья в этой роще, меня особо не занимало, в отличие от другого вопроса: почему он считал необходимым их убирать? Возможно, это имело какое-то отношение к мальчику, которого держали взаперти.

Миновав рощу, я вышел на луг, где траву уже не косили, и местами она доходила до пояса. После жаркого лета зеленый цвет она сменила на бело-золотой. Сезон дождей еще не наступил, и ветер не прибил ее к земле. Новая, зеленая, пока не росла.

На вершине холма я остановился, глядя на юго-запад, в сторону мавзолея, который возвышался в нескольких сотнях ярдов от меня. После минутного отдыха я направился бы к нему, если бы краем глаза не уловил какое-то движение.

Земля с гребня этого холма уходила вниз, но пологий спуск переходил в подъем следующего холма, не столь высокого, далее виднелся третий и четвертый, словно золотистое луговое море в какой-то момент застыло чередой катящихся друг за другом волн, с глубокими впадинами между ними.

Наполовину скрытые высокой травой, уменьшившиеся в размерах благодаря углу, с которого я на них смотрел, одетые в грязно-белое, сливающееся с бело-золотым травяным фоном, они шли по гребню третьей от меня волны. Числом не меньше двадцати, но не больше тридцати, легкой, но неуклюжей походкой.

Некоторые горбатые, с наклоненной вперед и, несомненно, деформированной головой, хотя с такого расстояния я не мог сказать, действительно ли у них асимметричные черепа или все дело в игре света и теней. Суставы рук, похоже, отличались от человеческих, они дергались в высокой траве, напоминая передние конечности возбужденных орангутангов.

Многих из них отличала прямая спина, без горба между плечами, и шли они с высоко поднятой головой более правильной формы, чем у их неудачливых собратьев. Эти могли бы идти легче и быстрее, если бы их не тормозили горбуны.

У большинства рост составлял примерно шесть футов — кто-то чуть выше, кто-то ниже, — с такого расстояния все они выглядели крепкими, мускулистыми, жестокими, и я не сколько не сомневался, такие враги смертельно опасны.

На этот раз они не притащили с собой сумерки, но, похоже, при солнечном свете они видели так же хорошо, как в кромешной тьме. Я точно знал, что это те самые существа, от которых я прятался в ларе для фуража и высоко на дубе. С такого расстояния я их не слышал, но они выглядели так, что вполне могли рычать, фыркать и пищать.

С гребня они спустились в лощину, и я облегченно выдохнул, благодаря судьбу за то, что они меня не заметили. Мне бы следовало уйти с самого высокого холма, но я застыл, как зачарованный, в надежде увидеть их вновь.

Страх ледяной струйкой заскользил по спине. Разум, изумленный увиденным, казалось, не мог связать двух мыслей.

Они появились на следующем подъеме, направляясь к гребню очередного холма. С такого расстояния они могли показаться миражом, если не растаять в воздухе, то раствориться среди высокой травы.

Хотя я не видел их достаточно близко, чтобы с уверенностью говорить об их внешности, у меня сложились определенные впечатления, на которые я мог опираться. Длинные плоские головы переходили в тупорылые, мясистые морды. Руки я видел, кисти — нет. Они шли, выпрямившись, даже бежали, но я не мог отнести их к животным, которые способны бегать менее чем на четырех лапах. Только приматы могут стоять на задних конечностях: люди, гориллы, гиббоны, мартышки… Эти существа не относились к приматам. Мне также показалось, что я видел короткие, заостренные клыки, темнеющие на фоне бледных лиц, клыки, которые могут ранить и рвать. Они заставили меня подумать о диких кабанах. Кабаны, хряки, свиньи, их тела грубо отлиты в приматовские формы, морды перекошены от злобы. Деформированные и горбатые индивидуумы не воспринимаются как изгои, потому что все члены этого племени, с дефектами или без оных, уроды.

Они не появились на дальнем холме, словно дематериализовались, как принято у духов. Но я мог поклясться, что они не призраки, не плод моего воображения. Родились они в Роузленде или прибыли сюда погостить через некий портал между мирами, об этом я не имел ни малейшего представления. Понимал только одно — встречи с ними надо избегать любым способом. Они, похоже, пребывали в непрерывном движении, подобно акулам, постоянно кормились, наверное, могли учуять кровь, даже когда она еще циркулировала в венах их добычи.