Пятая профессия - Лоренсо Сильва

Коттедж, находящийся к югу от Аннаполиса, возвышался на крутом обрыве, с которого открывался захватывающий вид на Чесапикский залив. Кровать Сэвэджа стояла рядом с окном, и, лежа с приподнятой подушками головой, он мог видеть волнуемые ветром белоголовые волны. Ему нравилось наблюдать за парусниками и за тем, как их из апреля в май становится все больше и больше. Закованный в гипс, Сэвэдж фантазировал, как стоит на навесной палубе одной из таких лодок, положив руки на руль, а в волосах его путается ветер. Представлял вкус соленых брызг на лице и хриплые вопли чаек. И тут же вспоминал катящуюся к нему голову Акиры. Сразу же парусники исчезали, уступая место дерганным образам разваливающихся тел и хлещущей крови. И снова гипс удерживал его на одном месте, не давая убежать.

Рядом с ним все время находились двое охранников, и он чувствовал неудобство от того, что он, защитник, нуждается в защите. Тони с приятелем были заменены. Так как Сэвэдж воспользовался больничным телефоном, чтобы их вызвонить, следовательно, существовала запись номера, по которому он разговаривал. Противник вполне мог узнать номер и по нему легко вычислить и коттедж, и Сэвэджа. Поэтому Грэм организовал другую смену. В то же самое время англичанин изменил номер справочной службы, потому что он тоже мог быть вычислен с помощью больничного телефона.

В дополнение ко всему Грэм нанял верного врача, проверявшего состояние Сэвэджа ежедневно, и не менее верную медсестру, остававшуюся рядом с больным круглосуточно. Каждую пятницу Сэвэджа помещали в фургон и везли к ближайшему рентгенологу, проверявшему сращение сломанных костей.

Грэм приезжал навещать больного каждую субботу, привозил крапчатых устриц, белужью икру и мэнских омаров. И хотя никто не мог воспрепятствовать ему курить сигары, все же он предусмотрительно распахивал окно, и поэтому теплый майский ветерок оставался сладковатым на вкус.

— Этот коттедж и прислуга должны вылиться тебе в копеечку, — заметил Сэвэдж.

Грэм отпил холодного “Дом Периньон” и затянулся сигарой.

— Ты того стоишь. Ты лучший защитник, которого я выпестовал. Расходы — чепуха, так, мелочь, по сравнению с гонораром агента, который я благодаря тебе получаю. Ко всему прочему это вопрос лояльности. Отношения учителя с учеником. Друг с другом. Я бы даже сказал — равного с равным. Ты меня не разочаровал ни разу. Поэтому я не хочу разочаровывать тебя.

— Но ведь я могу попроситься в отставку.

Грэм подавился “Дом Периньоном”.

— Испортил такой хороший, я бы даже сказал, идеальный день…

— Когда гипс снимут, я не смогу гарантировать, что то, что окажется под ним, будет прежним мною. Скажем, я стану медлительным. Или хромым. Или… — Сэвэдж замялся, — не смогу больше рисковать собой.

— Это все проблемы будущего.

— Это просто проблемы… Когда я увидел разрубленное тело Камичи…

— Во время службы в SEALs ты видел вещи и похуже.

— Верно. Ребят, моих друзей, разрывало на части, да так, что потом было не собрать и не узнать, где и чья часть тела. Но там мы противостояли врагу. И если была возможность — приходили друг другу на помощь. Но главная цель была все-таки не в этом.

— Не в защите? Понимаю. Ты впервые не смог защитить своего принципала.

— Если бы я был более осторожен…

— “Если” — словечко из лексикона игроков. А факт в том, что тебе противостояла сила более мощная. Даже самый лучший защитник может погореть.

— Но у меня осталось обязательство.

— И доказательством того, что ты его выполнил, является твое изломанное тело. Оно у меня перед глазами. Ты сделал все, что смог.

— И все-таки Камичи мертв. — Голос Сэвэджа сорвался. — Как и Акира.

— А почему тебя беспокоит телохранитель принципала? У него было такое же обязательство перед хозяином, как и у тебя. В тот момент, когда он его принял, он таким образом принял на себя и все возможные последствия.

— Почему меня тревожат мысли об Акире? — раздумчиво произнес Сэвэдж. — Мне кажется, я чувствовал к нему нечто вроде родственной привязанности.

— Это вполне естественно. Отдай ему почести. Но не вздумай из-за него бросать профессию.

— Мне необходимо обо всем хорошенько подумать.

— Размышления гибельны. Сосредоточься на том, что тебе необходимо вылечиться и полностью восстановить свои силы. Думай о следующей пятнице. В очередной свой визит я буду иметь счастье лицезреть твои руки, ноги без гипсовых доспехов.

— Точно. Вот тогда и начнется настоящая боль.